— Просто «Палас»? — не поверила бдительная старушка.
— Не просто, а «Палас-Оглы», — забыл капитан полное название.
— Почему «Оглы»?
— В переводе «царь»!
Палладьев смекнул: чем крупнее исторический объект, тем больше о нем должно быть информации. И повернул к объектам мелким: павильонам, фонтанам и разным беседкам. Но на пути стояла статуя женщины в шлеме, с копьем и совой. Название у капитана вертелось в голове, но не наворачивалось на язык. Он сообщил кратко:
— Восемнадцатый век.
— А кто?
— Стерва... То есть Минерва.
Смешок насторожил, но капитан начальника предупреждал. Следующую скульптуру обозначил осторожно:
— «Истина».
— А почему она ногу держит на шаре?
— Вы же знаете, что истина круглая?
— Да, что дышло, — согласился кто-то.
Вышло так, что не он водил людей, а они его повели, рассказывая, кто что знает.
«Нептун», «Три грации», «Флора», «Терпсихора»... Капитан уводил экскурсантов в глубь парка, где мрамора было поменьше. Шлось легко, потому что крепко утрамбованные дорожки были посыпаны мелким розовым гравием. Но и гравий, и скульптуры кончились.
— И что мы здесь увидим? — спросил пенсионер.
— Господа, я привел вас на царские угодья, где их величества охотились на этих... на фавнов и фазанов.
— А мы тут уже были, — сообщил чей-то голос.
Капитан огляделся. Похоже, парк кончился и начинался лесок. Нехорошее подозрение коснулось Палладьева: экскурсия заблудилась? Тоном знатока он заверил:
— Здесь тропинка петляет.
— Это же болото! — вскрикнула старушка, хлюпнув ногой.
— Да, я привел вас на болото, где цари собирали на зиму клюкву.
Впереди чернела вспоротыми кочками еще не осушенная часть болота. Голосом официальным и громким Рябинин оповестил:
— Господа, здесь цари заготовляли на зиму торф.
Все обернулись и уставились на Рябинина, словно он вылез из болота. Затем синхронно повернули головы к капитану, молча требуя объяснения. Тот объяснил:
— Господа, это сам царь Оглы.
3
Майор заставлял работать как по оперативному плану, так и по индивидуальному. Оперплан — это закон; что касается плана индивидуального, то работа уголовного розыска пульсирует, как ртуть. Палладьев не раз пробовал организовать день: сделать во-первых, во-вторых, в-третьих... Не только не делал, но и сам план терял. В конце концов стал крайне необходимые дела заносить в крохотный блокнотик, который всегда имел под рукой.
Капитан заглянул в него. Сегодняшний день был помечен торопливыми закорючками: Краб, 10. Это не значило, к примеру, изловить десять крабов или скушать их в ресторане. Иной смысл таили в себе каракули: в десять часов встретиться с негласным агентом по кличке Краб для, выражаясь оперативно, доверительной беседы.
Но частенько в планы опера самым наглым образом вмешивался телефон. Он звонил. Капитан приподнял трубку, как змею подцепил за хвост.
— Игорь, разберись, — велел майор и переключил телефон на город.
— Капитан Палладьев слушает, — начал он разбираться.
— Капитан, звоню из Верхнего парка, — сообщил женский, прямо-таки обветренный голос. — Тут такое, что не придумать!
— Мадам, а вы кто?
— Рабочая, убираю в парке. Нас тут восемь баб...
— Восемь — и не придумать?
— Нам не до шуток. Убираем листья и всякий мусор, отвозим на болото за парком, знаете?
— Новый участок с мелкими скульптурами.
— Да-да, приезжайте.
— Зачем?
— А из болота рука торчит! — нетерпеливо повысила голос женщина.
Капитан вздохнул: ехать придется. Тем более что информация могла касаться хищений статуй. Правда, информации маловато. И капитан попробовал уточнить:
— Рука человека? — Будто бы бывают руки иные.
— Нет, черная.
— Негра, — уточнил другой голос, видимо, рядом стоявшей женщины.
— Мы боимся, — сообщил третий голос.
— Сейчас приеду.
Но сперва он доложил майору. Решили опергруппу сразу не наряжать, поскольку был эпизод, когда в болоте выловили труп позапрошлого века. В сущности, мумию. Капитан понял, что вместо свидания с агентом Крабом будет встреча с негром из болота...
Вдоль парка капитан ехал неспешно, потому что в открытое окно наплывал запах трав и деревьев. Палладьев не мог понять, чем этот запах его тревожит. У болота тревожный запах зелени превратился в крепкий настой багульника и торфяной жижи. Капитан вспомнил, как следователь Рябинин когда-то сказал, что дождется пенсионного возраста и поселится в лесу.