Следственная работа многофункциональна и разнолика. Чего в ней только нет... Рябинин предполагал, что его томление вызвано интуицией, которая никак не может пробиться к ясному сознанию. Он знал, что интуиция зависит от способности человека мгновенно охватить весь объект, узреть почти незримое и соединить его в нечто цельное и неожиданное.
Цельный объект — дом и мастерская Клецкина. Что он там мог увидеть такое незримое? Не запах и не какой-нибудь глюк, а нечто материальное. То, что материальное может заинтересовать следователя на месте происшествия, зовется следом. Значит, ему в голову запал какой-то след?
В пышном и разноукладном доме охранника загадочных следов могло оказаться больше, чем клюквы на ближайшем болоте. И вообще, о следах на месте преступления написаны диссертации и учебники. О них есть целая наука — криминалистика.
Но теперь Рябинин знал, что его точит — следы. Следы где? В доме Клецкина. Следы чего? А надо найти.
Следы и всякие отпечатки много попортили крови в первый год его работы. Сильная близорукость, неопытность и некоторая заторможенность...
Первый выезд на место убийства. Стена в кровавых пятнах. Рябинин вырезал куски обоев и отправил в лабораторию. Через два дня звонит эксперт, задыхаясь от смеха: «Это же давленые клопы!» Самое обидное, что начальник следственного отдела именовал его тем парнем, который на месте преступления собирает клопов...
Рябинин знал способ оживления своей памяти: перебирать в голове сходные эпизоды. Долго ли, скоро ли, но наткнешься на нечто похожее...
Как-то он удивил прокуратуру, принеся из обворованного магазина кусок надкусанного хозяйственного мыла. Удивились, поскольку не смогли догадаться, что в темноте вор принял мыло за халву.
Рябинин начал ходить по своему кабинетику: движение заставит голову работать интенсивнее. Но в таком малом помещении не разбежишься. Не ходьба, а топтание на месте. Рябинин сел за стол...
Если уж вспоминать юмор, то тогда выезд в поселок Лоскуты на расследование кражи со скотного двора. Они с опером никак не могли расшифровать следы на снегу: пара от сапог, пара от копыт и пара от существа неизвестного. Кто имеет две ноги с копытами? Только дьявол. А оказалось, что вор обмотал задние ноги украденной коровы тряпками...
Рябинин подумал, что проще было бы полистать журнал дел, расследованных им, скажем, в прошлом году. Тогда бы память завертелась и выдала историй разнообразных: речь о следах шла в каждой криминальной истории.
Следы и юмор... Запоминался негатив, но ведь бывали и успехи. Например, раскрыл дело о взломе сейфа, на котором появились отпечатки пальцев человека, лежавшего в морге.
Следы... А отпечаток дамских накрашенных губ на щеке убитого; а собачья шерстинка, по которой раскрыли двойное убийство; а лепесток цветка черемухи, прилипшего к подошве ботинка насильника; а труп пьяного на пляже, задушенного лифчиком девицы, загорелой до цвета жидкой бронзы...
Рябинин почти вздрогнул. Разве догадка походит на электрический импульс? Но ведь замкнулось, стоило памяти в перебираемых событиях наткнуться на что-то, схожее с цветом бронзы.
Рябинин схватил трубку и позвонил в уголовный розыск. Палладьев оказался на месте.
— Игорь, — почти крикнул следователь, — ты на колесах?
— Да, а что-то случилось?
— Игорь, лети к охраннику Клецкину.
— Он сейчас в парке.
— И хорошо. Зайди к нему в дом, точнее, в мастерскую. Там висит рабочая одежда. Добудь мне куртку, светло-серую, висит у самой двери.
Капитан помолчал, видимо, оценивая слово «добудь». Рябинин ожидал, что тот спросит, для чего нужна эта куртка, но Палладьев спросил другое:
— Сергей Георгиевич, заехать к вам за санкцией на обыск?
— Нету санкции, — признался следователь.
— Почему?
— Игорь, я хочу проверить версию настолько тонкую, что санкцию на обыск мне никто не даст.
— Как же мне взять куртку?
— Игорь, — упрекающим тоном сказал Рябинин.
— Сергей Георгиевич, понял.
9
Собственная глупость раздражала Рябинина сильнее, чем чужая. Пошел на поводу интуиции, которая, как вещий сон, не всегда сбывалась. И в чем можно заподозрить охранника? Ну да, у него есть тачка.
Рябинин считал, что человек до преступления и человек после преступления — это два разных человека. Какой бы ни была у него сильной воля, он все-таки напряжен и чего-то ждет. Что преступление раскроют и его арестуют. Но это касалось убийц — не воров же мраморных статуй. Клецкин был спокоен, как и положено охранникам. Правда, Рябинин видел его только в домашней обстановке. Его следовало допросить официально, как и всех сотрудников парка. Рябинин пометил в календаре, что надо выписать повестки...