— Это значит, что смертная казнь еще не отменена.
Владимир АНИН
КАРДИОЛОГИЯ
В палату вошла медсестра, дородная дама лет сорока, с бородавкой на носу, и басом объявила:
— Температуру меряем.
Она раздала градусники и вышла, оставив после себя кисловатый запах пота.
Вслед за этим в коридоре послышалось громыхание тележки и звон кастрюль.
Расправившись с невкусным завтраком, Аркадий решил наконец позвонить жене. Он достал из тумбочки трубку мобильника, вышел в коридор и набрал ее служебный номер.
— Алле! Ларчик, это я... Ну конечно, из Москвы. Ларчик, ты только не волнуйся. Я тут немножко в больницу попал... Ничего страшного. Ну, конечно правда. Зачем мне тебя обманывать?.. В какую?.. Почему венерическую? Что ты вечно придумываешь! Таких больниц не бывает... Да... И даже для меня их строить не станут. Вот так... Да, обычная больница... Ну, больница как больница... Несколько корпусов... допотопных. В общем, я в кардиологии... Нет, Ларчик, здесь лечат сердце... Да, сердце... Что значит, на кого оставлю? Если я протяну ноги, ты — моя единственная наследница, забыла? И вообще, что за бред! Не собираюсь я помирать!.. Ну что ты плачешь? Все будет хорошо... Наверное, несколько дней... Нет, что ты, прилетать не нужно. Тут мама, папа, Катька... Ну, как это — какая? Сестра... И Петька поможет... Мама? Нет, я ей еще не звонил, пугать не хотел... Конечно, придется... Нет, я сам, а то еще распсихуется. Пусть лучше от меня услышит, что я живой и невредимый. Ну, все, Ларчик, целую. Я тебе еще перезвоню. Пока!
Аркадий с тоской огляделся по сторонам. По коридору медленно прохаживались дедушки и бабушки. Ни одной мало-мальски молодой физиономии.
Он набрал номер матери. Конечно же, она сразу разволновалась, а когда узнала, что сын в больнице, да еще и в кардиологическом отделении, ей самой стало плохо с сердцем. Мать заявила, что немедленно выезжает к нему, и сколько сын ни пытался ее отговорить, она была непреклонна.
Не успел Аркадий нажать на отбой, как мобильник разразился пронзительной трелью. Звонил Петр.
— Ну, как ты там, алкаш? — весело спросил он.
— Сам ты алкаш. Я — сердечник.
— Ха-ха! Сердечник! Это по части баб, что ли?
— Ну, и по этой части тоже, — рассмеялся Аркадий.
— То-то! Как здоровье-то?
— Скоро меня обследовать будут, тогда и скажут.
— Да, крепко мы с тобой вчера... Так я к тебе заскочу, ближе к вечеру. У вас там до скольких пускают?
— По-моему, до семи.
— До семи, боюсь, не успею... Слушай, а как насчет завтра, это же у нас суббота будет?
— Суббота.
— Вот и отлично! — воскликнул Петр. — Значит, я к тебе где-нибудь часиков в двенадцать подъеду. Идет?
— Идет.
— Что тебе привезти?
— Да ничего не надо. Сейчас мама приедет, она наверняка притащит кучу всего.
— И все-таки?
— Презервативы, — сострил Аркадий.
— Хорошая идея! — захохотал Петр. — Ну ладно, до завтра.
— Пока.
Аркадий еще раз окинул взглядом коридор с дефилирующими старичками и вернулся к себе в палату.
— Ну что же, голубчик, — сказал врач, осмотрев его и сняв, кардиограмму, — на этот раз вам повезло. Однако небольшая аритмия еще отмечается. Так что придется вас тут подержать какое-то время.
— Это сколько примерно?
— Пока трудно сказать. Думаю, с недельку, не меньше.
Вскоре приехала мама. Опасения Аркадия полностью оправдались — она тащила огромную сумку, в которой оказались свежие овощи, фрукты, томатный сок, термос со свежеприготовленным бульоном и туесок с паровыми котлетами. Чтобы не расстраивать мать, пришлось все это терпеливо есть. Потом они долго гуляли по территории больницы, сидели на лавочке. Она делилась с ним всеми новостями, жаловалась на Катьку, а еще больше на зятя. Аркадий, который последние несколько лет жил в Екатеринбурге, не баловал родителей своим вниманием, звонил не чаще раза в месяц, а навещал и того реже. Так что у матери накопилось много разговоров к сыну.
— Когда вы к нам с Ларочкой-то приедете?
— Ой, не знаю, мам, — вздохнул Аркадий.
— Почему она никогда в Москву с тобой не ездит?
— Ой, не знаю, мам.
— А когда вы нас внучком порадуете?
— Ой, не...
— У тебя на все один ответ. Ты мне что-нибудь другое можешь сказать?
— Ой, не знаю, мам.
— Тьфу, окаянный!
— Да ладно, не сердись. — Он сгреб в объятия ее худую фигурку и нежно поцеловал в лоб. — Иди уже, утомилась ведь.
— Ну что ты!
— Мам, — Аркадий укоризненно посмотрел на нее, — поезжай домой. Я же вижу, что ты устала. Со мной все в порядке, честное слово. А после твоего бульона и котлет я чувствую себя абсолютно здоровым.