Мы неторопливо и по-прежнему молча добрались до подъезда. Время закончилось, и ему пришлось делать решительный шаг. Однако моя рука уперлась в грудь, губы отстранились, и он неловко чмокнул меня в щеку возле уха. Было смешно и сдержаться не удалось. Он, кажется, немного обиделся.
— До завтра, Кирилл.
Чтобы смягчить обиду, рука скользнула по светлым волосам, затем палец слегка коснулся губ. Он попытался удержать руку, но где ему до моей реакции.
Уже на лестнице пришла мысль, что нет моей вины в обиде Кирилла. Кто виноват, что на этой планете такая тактика женского поведения самая эффективная?
Путевой дворец Екатерины строил русский зодчий Матвей Казаков. В переходном стиле от барокко к классицизму. Изящная отделка фасадов, строгие пропорции, приземистый нижний этаж в сочетании с высоким воздушным вторым. Но самым привлекательным во дворце было то, что искатель однозначно показал — бертсик здесь.
Последнее достижение лаборатории оснащения — обычная муха. Она полетала часа полтора по залам дворца и вернулась ко мне, когда я отдыхала на лавочке в городском саду. С системой прикрытия артефакта стало все ясно.
Остаток дня мы бесились с Кириллом на пляже. Потом ужинали на открытой площадке кафе. Практически все это время он то держал меня за руку, то обнимал за талию или плечи. А когда купались в Волге, даже один раз взял на руки. Все поощрялось улыбкой, смехом или одобрительным взглядом. Все для тебя, Кирюша. Все, что пожелаешь. Завтра тебя ждет очень трудный день.
У подъезда он, заглянув в глаза, спросил:
— Сегодня тебя опять нельзя целовать?
— Не-а!
Руки взяли в плен его шею, губы попались в капкан моих губ. Потом, когда поцелуй уже закончился, тихо прошептала в ухо:
— Хочешь кофе?
Кирилл, чуть отстранившись, неуверенно произнес:
— Наверное...
— Тетка на дачу уехала, пошли!
Про кофе никто и не вспоминал. Целоваться мы начали раньше, чем захлопнулась дверь. Почему никто не предупредил меня, что это так приятно? У нас ведь нет поцелуев. Конечно, в теории все известно, но почему тогда мое тело теряет контроль над ситуацией? Да не только тело, сама ведь теряю! Его пальцы, скользящие под блузку, словно извлекали из меня чудесную мелодию, о существовании которой невозможно было даже подозревать. Земное тело вместе со мной рвалось из одежды. Время, пространство — все куда-то исчезло, вытесненное желанием.
И вдруг все кончилось. Кирилл стоял надо мной, лежащей на кровати. Руки на моих плечах, но жесткие, напряженные, вытянутые во всю длину.
— Анечка... Нет! Ты же даже целоваться толком не умеешь! Совсем еще девчонка... Я бы хотел быть твоим первым парнем, но очень боюсь оказаться тем человеком, которого ты всю жизнь будешь проклинать... за то, что воспользовался твоей неопытностью. А так случится, если ты не полюбишь меня. Прости...
Он пошел к выходу, подхватив с пола рубашку. Прежде чем выйти, произнес:
— Не могу похвастаться большим опытом, но никогда не мог представить, что бывают такие красивые женщины, как ты.
Зеркало отражало мое тело, стоящее посреди пустой комнаты. Из одежды только трусики, которые весьма условно можно было считать надетыми. Тело и правда показалось красивым, хотя еще две недели назад я просто приходила в ужас от мысли, что придется носить это. А жаль, что не дали попробовать земной секс. Только, кажется, меня познакомили с земной любовью.
Вспомнился дрожащий от волнения голос у памятника Афанасию. Это чудо тверское бросилось меня защищать. Надо же! Да ему хоть по пистолету в каждую руку дай, моя боевая мощь в двадцать раз будет выше, чем его. Не знал он этого, конечно. Но знал, что те два амбала легко сделают из него котлету. И все равно полез.
Телефон Кирилла отозвался сразу.
— Да, Анюта.
Спокойный голос уверенного в своей правоте человека. Ради меня он готов отказаться от меня.
— Кирюша... спасибо...
Мы встретились, будто вчера ничего не произошло. Он даже небрежно чмокнул меня в щеку.
— Анька, не понимаю, что делать в этом скучном музее. Смотри, какая погода! Пляж уже ждет.
— Кирилл, но у меня же практика. Что в отчет писать прикажешь? Какой песок на пляже или какой красивый парень рядом загорал? Всего пару часиков. Картины посмотришь. Там Репин, Шишкин, Айвазовский.
— Ладно, пошли.
В холле Путевого дворца было сумрачно и прохладно. Поправляя прическу у зеркала, спокойненько еще раз прокрутила в голове порядок действий. Через пять минут все будет кончено.