«Ключ» полетел на место, я отпихнул сумку. Пока дополнительного оптимизма мне больше не требовалось. А вот заправиться бы надо. Во всех смыслах — я ж с утра... какое — с утра, с самой ночи не евши. Перекусывал где-то по дороге, на заправке тоже.
Я определился, куда с моего места ближе до АЗС. Съездил. Залил под пробку. Вернулся в центр. На одном из широких перекрестков горела кровавая буква. Тавро глобального закусочно-перекусочного оккупанта. Коротко перебегая до стеклянных дверей под хлынувшим с какой-то особенной злорадной силой небесным потоком, я привычно укорил себя за плебейские пристрастия. Ну так что ж. Не хочу я сегодня дорогой ресторации.
В таких едальнях кучкуются вечерами те, кому не хватило на ночной клуб с дансингом. Юнцы и юницы. Я выделялся из их контингента. Девочка, автоматически отбивавшая по кассе, из-под козырька задержала на мне недоуменный взгляд. Вздохнув, я отправился со своим подносом в самый дальний угол.
Глава 5
В обломе
Он мне сказал: «Так что же, бить тебе морду?» Я ответил, что бить не надо, и промямлил что-то из римского права. Он страшно заинтересовался...
— Ну так что же, гражданин? Хулиганим, в общественных местах нарушаем. Бросаемся пакетами молочными в людей.
— Я уронил. И не пакет, а стакан. Большой такой, картонный. Я на вынос взял.
— А вот свидетели говорят, что в них кинули.
— Я не в них, а под ноги... уронил под ноги.
— Уронил. Со всего маху. На всю площадь разлетелось. Выражались нецензурно. Испачкали гражданам верхнюю одежду. Вечером, в центре, люди отдыхают...
— А не в центре можно, да? Вы бы хоть понюхали, что эти сикухи курили — травкой на всю вашу площадь... Себя я больше всех уделал — тоже специально?! Выразишься...
— Можете связаться, чтобы вам привезли новое. Желаете сделать звонок?
— Некому мне тут звонить. Говорю, проездом в вашем городе.
— Так. Проездом. Без документов. Бывает. Чем добирались? Поездом, автобусом, речтранспортом?
— С другом, на его машине. Там документы остались.
— А вы — в одном пиджачке.
— Выскочил перекусить. Друг отъехал по делам, сейчас небось мечется вокруг того «Мака», меня ищет.
— Ну, ищет — найдет... Телефона друга тоже нет, да? И машину его не помните. Ни номера, ни марки. И цвет забыли? Как зовут друга, может быть, тоже?
— Слушай, я все рассказал, чего ты двадцать раз душу тянешь?! Я этим зассыхам гребаным проплатил на месте, где им там пятно попало, — нет, явились, архангелы! Как в засаде ждали. Я спокойно шел...
— Вы в состоянии алкогольного опьянения. Оказали сопротивление.
— Наручники не имели права накладывать!
Я даже привстал было, но меня тут же сзади прихлопнули и припечатали к жесткому табурету, как муху. Тот прихлопнул, кто руки крутил и по икрам потом врезал дубинкой, когда в бо-бон пихали. Пар-разит.
Вошли еще двое: молодой в мокрой куртке, с улицы, должно быть, и сержант, тоже оглобля, как этот сзади.
— Куда его?
— Ну, куда-куда? До утра отдохнет...
— Да уж вроде битком.
— Не тут же держать. Засунь как-нибудь. Не «Хилтон»! — И заржал. И сержант за ним, и который сзади — тоже.
Я, четко улавливая их разговоры, сделал вид, что меня вот-вот вырвет.
— Э! Ты! Не вздумай здесь! — И, обращаясь к вошедшему в куртке: — Ты же видишь — он в лом.
— Ну тогда... Врачиха где?
— Здесь где-то. Сейчас скажу.
Лишние убрались, и остались мы снова втроем: я, тот, кто меня допрашивал, и дубина сзади, за моей спиной.
Я хотел почесаться, но передумал.
— Ребята, — сказал тихим, трезвым голосом, — а может, я пойду, а? Штраф заплачу и пойду? Друг там точно с ума сходит. Вы скажите, сколько я должен... А?
Совсем все было хорошо в доме фаст-еды, я кушал, ощущая здоровый аппетит к чрезвычайно нездоровым блюдам, умял большую картошку и целую, тоже большую, картонку чикенов, и запил полным ледяным спрайтом, и обжигающим, помойного вкуса кофием. Буквально слышал, как, потрескивая, у меня лопалась эмаль на зубах, а стенки желудка хрустели, впитывая канцерогены.
У меня сложился приятный план, как провести ближайшие полчаса, чтобы, согласно рекомендациям, пища успела перевариться и наилучшим — в моем случае, наихудшим — образом усвоиться.
Возьму, решил, с собой стакан клубничного коктейля, отъеду в какое-нибудь тихое местечко, приму следующий девиз «Временное перемирие», ягодной нежной холодной сладостью запью — и все у меня сразу высветится, и все я вам быстренько отыщу, и приведу, и дай Бог после ноги унести, но для этого всегда у меня наготове девиз «Вперед, через бруствер!». Жуткая штука, однако иногда и к ней прибегать приходилось. А в сумке ингредиенты имеются.