— Любимая, — патетически он воскликнул, — я чист перед тобою аки покойник пред вдовою.
Солнце уже заглядывало в окно. Федор впервые увидел у нее две морщинки под глазами и жировую складку на животе. И такой родной ему показалась эта красивая женщина, которая решила принять участие в его судьбе, что он стал целовать ей ступни ног.
— Пусть будет благословенна земля, по которой ступала эта нога.
Виктория счастливо рассмеялась и протянула к нему руки.
— Иди ко мне! Ох, не знаю, чем закончится наша авантюра, но то, что ты попил за эту неделю мои соки, слепой только не увидит.
— У тебя круги под глазами! — сказал Федор, целуя ее глаза.
— Замажу! Мне теперь море по колено!
Солнце с удивлением смотрело на эту ненасытную парочку, для которой ночи не хватило.
Через полчаса Виктория с Федором вышли из дома. Договорились они так, что он ее сейчас не провожает, а приедет в аэропорт. Пусть в отдалении постоит, она на него полюбуется. Виктория оставила ему номер мобильного телефона, по которому он должен будет позвонить ей по приезде в Москву, и объяснила, что этот телефон здесь купила — для него и себя. Этот номер кроме Федора никто не знает.
— Значит, ты еще раньше решила, позвать меня с собою, а не час назад? — удивился Федор.
— Я хотела хоть голос твой услышать. До свиданья, мой золотой!
В нагрудный карман Федору Виктория положила согнутый пополам конверт. Он протестующе поднял руки.
— Там только на дорогу, — заявила Виктория. — Здесь я тебя баловать не собираюсь. У тебя и так есть «Альфа-Ромео».
Глава 6
Такси отъехало. Федор проводил его задумчивым взглядом. Было еще слишком рано, чтобы ехать в аэропорт. Семь часов. Он решил зайти домой убраться, побриться, переодеться, когда у него за спиной раздался змеиный шепот:
— Так-то ты, мразь, выполняешь наш уговор? Всякую шваль таскаешь ко мне в квартиру! Меня тебе мало? Я что, старше нее? А ну пошли посмотрим, что после себя оставила эта лахудра? Что это у тебя в конвертике? Это она тебе заплатила? И сколько платят таким, как ты, красавчикам за неделю?
Перед Федором стояла пышнобедрая крашеная блондинка лет тридцати. Она ела его злым взглядом.
— Пошли-пошли. Радуйся, что я не застукала тебя с нею. В чем мать родила вылетела бы она из квартиры.
— Я бы попросил... — попробовал возразить Федор.
Но блондинка вошла в раж:
— Что? Ты будешь мне указывать? Или ты думаешь, я боюсь соседей? Я таких, как ты, меняю как перчатки, каждое лето. Троих, а то и четверых. Я же тебя предупреждала, сюда никого не водить, а раз привел, то плати мне за месяц полностью и еще неустойку. И половину того, что получил, отдашь. Чего молчишь? Был уговор?
— Пойдем в дом, — спокойно предложил Федор.
В день приезда в город, оставив вещи в камере хранения, он пошел на толчок, где собирались квартирные маклеры. Ему надо было недорого снять однокомнатную квартиру. Федор пришел в своем персиковом костюме, белых туфлях. Чистое лицо, рост, стать, провинциальная смущенная улыбка. К нему сразу подошла эффектная блондинка.
— Жилье ищете?
— Однокомнатную квартиру! Недорого.
— Отойдем в сторону, поговорим.
В сквере они присели на скамейку. Блондинка спросила его, бывал ли он до этого на море, сколько ему лет, посмотрела паспорт и озадачила его вопросом, зачем ему отдельная квартира. Федор замялся.
— Понимаете...
— Понимаю! Клубнички по телевизору насмотрелся, и самому захотелось попробовать. Да ты не красней, все сюда с одной мыслью едут.
Она назвала цену: тысяча долларов.
— Дорого!
— А ты как хотел? Зато у меня идеальная чистота. Языком по полу проведешь и еще раз захочешь. Меня Катерина звать! А тебя я знаю — Федор. Паспорт смотрела. Ну что, поехали?
Федор засмотрелся на блондинку. Он бесстыдно пялился в вырез ее платья, а потом на аппетитные коленки.
— Дорого, я говорю, для меня.
— Я скину, поехали!
Когда они шли мимо маклерской толкучки, кто-то бросил ехидную реплику в спину Федору:
— Гляньте! Катька снова призового жеребчика отхватила.
— Хорош! Хорош! Ничего не скажешь.
— Этого она сначала сама заездит, а потом в загон выпустит.
— А старый где?
— Разве она скажет? Сбежал, наверно!
Федор повернул голову. Две сорокалетние дамы бесстыдно оглядывали его с ног до головы. Одна ему озорно подмигнула:
— Поторопился ты, паря!