— Я не потерплю, Красавчик, чтобы кто-нибудь кроме меня лежал с тобой на этой кровати.
— О чем разговор! — победно облизывая губы, заявил Федор.
— Если только вдруг я сама этого не захочу и не пришлю тебе свою подругу.
Мимо ушей пропустил ее замечание Федор. Он попробовал еще раз уложить ее в постель. Катерина посмотрела на часы.
— Потерпи до вечера.
А вечером появилась с пышной матроной и представила ее как свою дальнюю родственницу.
— Вот моя кузина, тоже хочет сделать себе тело. Покажи, что ты умеешь. А я ненадолго отлучусь.
Отлучилась она до утра. Утром матрона оставила на краешке кровати тысячу долларов. Появившаяся вскоре Катерина располовинила сумму.
— До вечера можешь быть свободен! — заявила она. — Я пока тут уберусь. Иди погуляй или покачайся в спортзале.
Две недели секс-рабом вкалывал Федор на Катерину, пока в один прекрасный день не решил податься на вольные хлеба. Именно тогда он и встретил Викторию.
Сейчас, поднимаясь с Катериной на второй этаж, Федор с ненавистью смотрел в спину хозяйки. Как только за ними закрылась входная дверь, Катерина выдернула у него из нагрудного кармана конверт и вытащила его содержимое, тоненькую зелененькую пачку американских купюр. Со скоростью счетной машинки она их сосчитала.
— Тысяча долларов! — презрительно заявила она. — И ты за тысячу долларов целую неделю обслуживал ее? Мы же с тобой тысячу за ночь имели. У тебя с головой как?
— У меня с головой нормально! — все так же спокойно заметил Федор.
— Нет, не нормально! — жестко заявила Катерина. — Эту тысячу я конфискую в уплату за квартиру, ты нарушил наш уговор и самовольно привел женщину, и еще ты мне неделю бесплатно отработаешь. Понял? А не нравится, собирай свой чемодан и выметайся на все четыре стороны.
— Ты все сказала? — спросил Федор.
— Да! — ответила Катерина. Она возмущенно сдергивала простыни на пол.
— А теперь садись и слушай меня! — спокойным голосом сказал Федор.
— Что-о?
Катерина собралась вновь наброситься на него, но Федор взял ее за плечи и грубо бросил на кровать.
— Когда я с тобой разговариваю, будь добра, сядь и внимательно слушай.
Вместо наивных робких глаз юноши-провинциала на нее сейчас смотрел зверь, удав.
Катерина со страхом взирала на своего раба-квартиранта.
— Итак, первое. С сегодняшнего дня ты будешь называть меня «Феодор» и «мой господин». Если спросят почему, ответишь, мол, прихоть у него такая. Обращение только на «вы». Без всякого амикошонства. Деньги, что взяла у меня из кармана, положи на место. Там твоего ничего нет, и не твое дело, сколько мне заплатили.
— Да, но...
— Когда я говорю, больше не смей меня никогда перебивать! Теперь следующее. За показ меня и за все остальное цену увеличишь в пять раз. А чтобы богатые дуры не заявили, что слишком дорого, скажешь им, что в Монте-Карло я обслуживал суперэлиту, королев и американских миллиардерш. Еще добавишь клиенткам своим, что я — незаконнорожденный сын Саддама или Алена Делона от нашей отечественной красавицы. Скушают твои клиентки, уверяю тебя. Только не вздумай говорить, что у меня под кроватью ядерная бомба. Скажешь, она У меня в штанах. Поняла, сука? Так! Теперь слушай дальше. По нашему уговору, мне еще жить здесь неделю. А в конце недели мы составим настоящий бизнес-план, а то ты работаешь как колхозница, почитай, задарма, за вонючую тыщу, которая на самом деле пятьсот. А если не знаешь, как меня подать, то учись. Поняла? Повторять не надо? И чтобы эту неделю квартира сверкала, как солнце, даю тебе на уборку три часа.
Катерина задохнулась от ярости.
— Ты, молокосос, в моем доме будешь мне диктовать условия? Я тебя подобрала... Да я только заикнусь, моя крыша порвет тебя...
Федор рывком уложил Катерину себе на колени и, положив ей руку на горло, медленно, членораздельно выговорил:
— В двух остальных своих квартирах, которые ты тоже превратила в дом свиданий, можешь диктовать любые условия, но здесь, предупреждаю тебя последний раз, будет эту неделю так, как я сказал. А там посмотрим, разбежимся мы или продолжим плодотворное сотрудничество. И крышу присылай, посмотрю я, что ты ей скажешь. Кстати, ты еще сама мне за первый день задолжала. По твоей таксе, с тебя причитается тыща. А поскольку с них пятьсот твои, значит, твой долг пятьсот баксов.
— Ну, ты и наглец! Я еще должна тебе заплатить? — изумилась Катерина, пытаясь встать.
— Ну, не я же? Я удовольствие, в отличие от тебя, не получил! — сказал Федор и отпустил хозяйку.