— Та, что тут будет гостевать, чадру носит. В гости я с другой хожу, с законной. Она тоже красивая.
— Ты разве женат?
— Почти! Дело к этому идет!
— А ты пока выбираешь, боишься продешевить?
— Зачем так грубо?
— Ну, не обижайся. Работа такая. И, небось, обе богатые?
Федор ушел от прямого ответа:
— Скажем так, не бедные!
Участковый уважительно посмотрел на Федора.
— Да, нынче молодежь практичная. Что хочешь продаст, даже прыщ на теле, абы выгоду поиметь. Ну, пока, сосед. А то мне на участок надо, я и так с тобой тут заговорился.
Телефон так и не зазвонил. Ничего не оставалось Федору, как вернуться назад к Ие. Злой, недовольный собой он позвонил в дверь их лежбища.
— Ия, это я!
Она молча открыла дверь. Ни слова упрека, и лишь презрительная улыбка на губах.
— Кто там? — из глубины квартиры раздался голос Купца.
— Кот с прогулки вернулся.
Федор прошел в гостиную и поздоровался за руку с Купцом, осведомившись:
— Давно приехал?
— Под утро.
Купец выразительным кивком головы пригласил Федора садиться. Затем недовольно сказал:
— У нас, кажется, не было уговора, что ты отдельно поселишься.
— Но и уговора, что вместе будем жить, тоже, кажется, не было, — резко оборвал Купца Федор. Его злило, что он так бездарно провел целые сутки, чуть не оказался обманутым старухой, засветился перед участковым. И в то же время у него мелькнула мысль, что капитан может быть для него великолепным алиби, если он не будет участвовать в ограблении квартиры, если будет точно знать время ограбления, если капитан в это время будет дома, если...
Слишком много было этих «если».
Купец почувствовал настроение Федора и не стал давить. Хотя еще в дороге решил для себя, что по приезде в Москву покажет этому Красавчику его место. Старик даже себе на хотел признаться, что не может обеспечить в наспех сколоченной банде железную дисциплину. Со стороны если глянуть, то она действительно наспех сколочена, а на самом деле какой труд проделал Купец. Пробил Федора по милицейскому компьютеру. В их базе этого осторожного и удачливого молодчика не было. Ни пальчиков, ни приводов, ни фотографий, ничего. И у Купца на него ничего не было, если не считать прокола Красавчика в ресторане. Этим проколом его особо не прижмешь. Прижимают обычно рублем, а Купец нынче на мели. И былой его авторитет для Красавчика — ноль, дырка от бублика. Это Михо может его ценить и знать ему настоящую цену, а такие молодые, как этот Красавчик или Крокодил из бригады Михо, не испытывают почтения к старшему поколению. Михо и Купец для них пустой звук. И вот теперь Купец решил выложить на стол один из козырей, показать Красавчику «ху из ху», кто есть кто. Пусть признает его лидером, авторитетом.
Когда Федор сел в кресло, вытянув во всю длину ноги, Купец бросил на журнальный столик паспорт.
— Держи, Федор, в Москве будешь жить по этому документу. Паспорт чистый. И имя тебе не надо запоминать.
Федор открыл паспорт. С фотографии на него смотрела узнаваемая личность, он сам — Иванов Федор Сергеевич.
Купец пояснил:
— Ивановых как собак нерезаных. С такой фамилией по Москве гуляет не одна тысяча человек. Даже если во время дела засветишься и тебя начнут искать, ты всегда под своей настоящей фамилией сможешь уйти на дно. Главное, чтобы пальчиков твоих на настоящую фамилию в милицейской картотеке не было. Эх, прошли благословенные старые времена. Изъять сейчас их оттуда даже я не смогу.
Лукавил Купец. Он и тогда их изъять не мог. Федор посмотрел на прописку: энский район, село Раздоры.
— Так что два паспорта одновременно с собой не носи! — сказал Купец. — Мало ли!
— А вы с Ией тоже поменяли фамилии? — спросил Федор и с удивлением осознал, что кроме клички Купца и имени Ия ничего другого о своих коллегах по криминальному бизнесу не знает.
— Нет! — ответил Купец. — Ты будешь на свету, под прожекторами юпитеров. Тебе бы еще внешность поменять. Отращивай усы и примерь очки.
Купец протянул Федору очечник.
— Линзы у этих очков посередине простые, а по краям вогнутые и утолщенные. Привыкнуть к ним нужно. Они, эти очки меняют расовую принадлежность. Смотри.
Купец примерил их на себя. Федор с удивлением увидел, что на него смотрит представительный азиат с раскосыми глазами.
Затем очки надел Федор.
— Как? — спросил он, неестественно высоко задрав подбородок.
Ия рассмеялась:
— Ты время от времени чеши подбородок. Тогда совсем будешь похож на небритого абрека. Неплохо смотришься, вот только чего-то в тебе такого не хватает... Усов и еще чего-то неуловимого такого...