На непроницаемом лице Никиты ничего не отразилось, но мысленно он торжествовал. Открытая книга для него чужие мысли. И тут старик его удивил:
— Не суетитесь, Аглаида, я знаю ваш шифр. Вы только покажите, где сейф.
Хозяйка переглянулась с Никитой.
— Этого не может быть!
— Покажите сейф, голуба.
Прошли в соседнюю комнату. Аглаида отодвинула картину в сторону. Открылся сейф. Приглашающий жест рукой:
— Прошу!
Старик уверенно набирал цифры и крутил круглые ручки. Через минуту толстая дверца сейфа без скрипа подалась. У Аглаиды поползли глаза на лоб.
— Как вам это удалось?
— Я же сказал, все про вас знаю!
Купец достал первый ларец. Вынул из него тяжелое колье, взвесил на руке и удовлетворенно хмыкнул. В глаза ударили радужные блики. Никита напрягся. Он до деталей знал всю механику этого мошенничества. Сейчас старик откроет саквояж и достанет оттуда лупу. Затем рассмотрит через нее камни и положит их обратно в сейф. И одни за другими проверит все драгоценности. А когда завтра владелица захочет продать свои бриллианты, то выяснится, что половина из них стекло. Старый трюк — подмена драгоценностей на глазах у клиента. Здесь главное — ловкие руки старика. Недоглядишь, долго потом кашлять будешь. Поэтому Никита глаз не отводил от тонких пальцев старика.
Однако тот не стал возвращать ценности на место, а стал аккуратно складывать в свой саквояж.
— Лучше сразу их на место положить! — сказал он Аглаиде. — Так я думаю будет сохраннее и целее, пока мы все вопросы не оговорим.
Та только поддакнула в ответ.
— Да! Да! Конечно, лучше их в саквояж сложить. Помогите, Никита.
«Околдовал или загипнотизировал бабу», — решил про себя Никита. А вслух сказал:
— Позвольте, я его подержу.
— Подержи, подержи! — с насмешкой сказал старик. Перед тем как отдать саквояж Никите, он достал из него папку с бумагами.
— Сядем в сторонке или пусть и ваш охранник смотрит? — участливо спросил он Аглаиду.
— В сторонке! — резко ответила Аглаида и предложила старику пройти в дальний конец гостиной.
Сели на диване, и старик достал папку.
Никита сожалел, что в гостиной нет ни одной камеры и жучка. Выстрой попробуй потом целостную картину из чужого разговора. Долетали лишь обрывки фраз:
— Аглая в школе... пивом торгует шалава... а вот и малышка... узнаешь детдом?., а это загс... муж вообще ничего не... А это справка о ее смерти...
Голоса зазвучали глуше. Никита ничего разобрать уже не мог. И вдруг Аглаида заволновалась:
— Ой, как похожа... А вот и родимое пятнышко... и пупок наружу... она... Моя копия в молодости... Она знает обо мне?
— Нет!
— А чем она до этого занималась?
— Захочет — расскажет.
— Здорова она хоть?
— Ну и сука ты, мамаша! Ты лучше о другом подумай. Дочь про отца спросит. Что скажешь? Эти справки покажешь? Так вот, я твои бриллиантовые цацки все забираю. А теперь, дешевка, садись и пиши от руки бумагу, чтобы твои волкодавы мне кости не переломали. Или у тебя еще вопросы есть?
— А если это не она?
Купец дал понять, что разговор окончен.
— Будь моя воля, я б тебе, стерве, все ноги повыдергивал. А если это не она, то ты, бездетная дура, будешь иметь дочь сиротинку из детского дома. Но имей в виду: если она останется со мною, я, когда умру, ей в завещании про твою мерзость все напишу. — Он встал с дивана. — Ну-ка, папку возвращай. Мы уезжаем с твоей дочкой. Захочешь, найдешь нас. А пока давай девке на приданое свои брюлики. Мне не вечно жить, замуж хочу ее выдать за нормального парня.
Аглаида была сражена его напором. Она тихо спросила:
— Почему ты так много просишь?
Купец раздумал уходить. Он бросил саквояж на стол.
— Тебе в базарный день червонец была красная цена, ты хочешь, чтобы я и дочку твою так оценил? Курва! Пиши бумагу.
Мастифф предупреждающе зарычал, а дог и ухом не повел на резкий тон старика. Он улегся у его ног в позе охранника.
— Что писать? — спросила Аглаида.
— Пиши: я такая-сякая немазаная шалава, за воспитание моей дочери до совершеннолетия выплачиваю ее благодетелю и воспитателю господину Лодырделю в миру носящему имя Купец, скотскую дань. А именно восемь комплектов бриллиантовых украшений стоимостью двенадцать миллионов долларов.