— А если я скажу «нет»?
— Вы мысленно уже сказали «да»! И поставили себя в самые жесткие рамки. За пределы тех пограничных столбов, что вы сами для себя обозначили, я не выйду. Можете даже не просить. Исключительно только ваша воля в этом эксперименте имеет значение. Согласны?
Виктория хоть и чувствовала подвох, но согласилась.
— Согласна.
Федор торжественно встал и объявил:
— А раз у нас достигнут консенсус до конца эротического эксперимента, я умолкаю и беспрекословно подчиняюсь вашей воле. Делайте со мной что хотите. Раздевайте, одевайте, только в горшок не сажайте и в печь не пихайте. А так я на все ваши фантазии согласен. Но сам ничего делать не буду. Вы мне ничего не позволяете, и я себе не позволю. Только вы и своими руками.
Виктория, видимо, начала давать установку. Потом, видя, что он не реагирует, расхохоталась.
— Ох, и прохиндей ты, Федор. Ну же, ответь мне, о чем я сейчас думаю?
Федор патетически вознес руки к небу.
— Пусть соберутся тысячи присяжных заседателей. Пусть будут одни женщины. Уверяю тебя, моя дорогая, они подтвердят, что я угадал твое желание. Можешь раздеть меня — и увидишь сама, совпадает ли оно с твоим желанием. А если мне скажешь притворное «нет», любовь потеряет свой солнечный свет.
— Нахал! Ой, нахал! Все экстрасенсы такие прохиндеи? Это же чистая психология.
Через пять минут они снова мяли белые простыни. Виктория сама его раздела, а он снял с нее лишь последнюю деталь.
Время в такие прекрасные мгновения летит стремительно. С утра прошло четыре часа. Оба вспомнили, что давно пора заморить червячка. Виктория предложила заказать еду из ресторана.
— Мне кажется, я килограмма три сбросила. Есть и жить хочется. Ты, Федя, — чудо!
— Хочешь сказать — чудо в перьях?
— Так интересно я еще никогда не отдыхала.
— А я прекраснее женщины не встречал!
— Пожалуй, я тебя никуда из номера не отпущу! — задумчиво сказала Виктория. Тень смутного сомнения вновь легла на ее чело. — Ты, по-моему, не тот, за кого себя выдаешь.
Федор ушел от ответа.
— Но ты же загар должна привезти. Я вообще-то ничего не имею против. Номер мне твой нравится. Можно неделю безвылазно здесь прожить. Боюсь я, наскучим мы быстро друг другу.
— А что ты предлагаешь? — спросила Виктория.
— Давай уедем подальше от этого отеля, чтобы тебя не светить. Ты будешь загорать, а я подойду к тебе знакомиться. И если у нас сладится, мы вместе вернемся.
— А если нет! Если мне твои притязания не понравятся?
Федор самодовольно улыбнулся.
— Ты только быстро не сдавайся.
— Нахал.
Виктория его обняла. В Федоре молодого запала, оленьего весеннего гона хватило бы на стадо таких ненасытных самок. Пятнадцать минут молодой олень с замутненными глазами раздувал ноздри. Еще минуты через три скомандовал:
— Одеваемся. У нас вся ночь впереди.
— Феденька, мне какой купальник взять?
— Такой, чтобы интрига была. Самый закрытый.
— Но ты же знаешь теперь меня всю!
— Я тебя, Викуша, только начал изучать.
— Есть у меня купальник моды шестидесятых годов.
Виктория, порывшись в чемодане, показала купальник Федору. Он благосклонно отозвался:
— Самый то!
— Но на кого я буду похожа? На старую деву, выбравшуюся впервые на море?
— Отличная идея. Ее и будем развивать.
Виктория неожиданно заговорщически улыбнулась:
— Федя! У меня тоже родилась блестящая идея. Прежде чем я предстану перед тобой на пляже старой девой, я хочу с тобой сходить в дорогой ресторан как богатая дама. Приглашаю тебя. Ты столько трудился.
Федор неодобрительно посмотрел на нее. Виктория сразу поняла причину недовольства.
— Чего ты морщишься? Я твои трудовые копейки не трону.
— При всем желании я не могу позволить себе дорогие рестораны. Как я буду выглядеть? Ты подумала?