— Н-да. Кажется, один или два раза бывал. Тогда, давно.
— У него есть синий автомобиль?
— Н-не знаю.
— Хорошо. От личных встреч вернемся к телефону. Естественно, мы обратили особое внимание на звонки, имевшие место в час преступления, и увидели, что ваш номер был отключен. Также был отключен номер гражданина Сатина, вашего телефонного собеседника. На его отключенный номер позвонила некая пока неизвестная нам женщина. Она заинтересовала нас. Вскоре она позвонила на другой номер, и, судя по голосу, ей ответил Эдуард Сатин, как мы уже знаем, отключивший свой основной номер. Вероятно, он заменил сим-карту. Итак, мы предположительно получили его второй номер. Но, оказывается, немногим ранее на этот второй номер звонила женщина, говорившая вашим голосом. Ей ответил мужчина, говоривший голосом Сатина; он дал ей нехитрые советы насчет собаки. Но кто была та другая женщина, что звонила гражданину Сатину? — Следователь махнул кому-то в открывшуюся дверь, чтобы не мешали.
— Я не знаю, я правда не знаю, кто она! — почти с мольбой произнесла Света. — Давайте закончим! У меня от волнения голова не работает.
— Разумеется! Желание подозреваемых для меня закон! Знаете, что эта женщина говорила Эдуарду Сатину? Она просила его о помощи! Что-то у нее не получалось! Ну, все, все. Водички могу предложить.
Он ловко налил ей из графина полстакана воды с серебристым отливом. Она захлебнулась очень вкусной, неожиданно вкусной водой.
— Простите, не могу похлопать вас по спине, а то кто-нибудь зайдет не в добрый час и скажет, что я вас хлопаю не там... Да, Светлана Юрьевна, признайтесь как можно откровеннее: вы заинтересованы в том, чтобы мы схватили убийц вашего мужа?
— Ну да, конечно.
— Тогда не тяните. Чем быстрее мы действуем, тем ближе мы к преступникам. Если вы ощутите душевную потребность рассказать мне все, что знаете по этому вопросу, буду рад выслушать вас в любое время.
Он вручил ей визитную карточку и после ухода подозреваемой открыл окно. Шлейф пряного, сладкого, развратного запаха потянулся на улицу, в кабинете посвежело. «Что ж у них все одно на уме: деньги, совокупление, преступление! Что ж они ничего другого придумать не могут?! А ведь не могут». Он знал, что она причастна к преступлению, поэтому ее телефоны были поставлены на прослушку, а за квартирой велось наблюдение силами соседей. Но в истекшие двое суток никто ее не навещал... Как бы то ни было, два курса юридического факультета не помогут ей выкрутиться.
Он вновь просмотрел список знакомых Светланы Кирюшиной и Георгия Тягунова, составленный Светланой. Никакой женщины, подходящей на роль кло-фелинщицы в этом списке на первый взгляд не было, да и вряд ли она стала бы указывать. Он заметил, что круг знакомых мужа и круг знакомых жены не совпадают ни одним именем. И так бывает. Современная семья: два эгоизма встретились. Супруг ждет от супруги ублажения своих желаний. Она ждет от него того же самого. Как же им жить в согласии?! Каждый хотя бы перед загсом говорил о любви, но намеревался любить только себя посредством своей второй половины. Вот это брак! Стопроцентный брак отношений.
Света вышла после второго допроса с тяжелым чувством проигрыша. Причем она проиграла по всем статьям: в самоуважении, в ответах следователю, в интонациях. Надо было бы поговорить с Эдиком, но, во-первых, нельзя; а во-вторых, она не смогла бы услышать его голос. Любовь кончилась. Конечно, это и не любовь была, а то, что обычно за нее принимают, — ожидание удовольствия, но теперь эта псевдолюбовь не просто ушла, ее заменила ненависть. Это он задумал и совершил преступление. Зачем? Из-за чего фатоватый цивильный мужчина пошел на такое дело? Ведь не было в нем той страсти, из-за которой теряют рассудок! И ревности не было.
Светлана преуменьшала свою роль в преступлении: теперь ей казалось, что она просто пожаловалась на грубость мужа. Она не вспомнила своих фатальных интонаций, своей критики в адрес Эдика за его бездейственность, не вспомнила своих провоцирующих мечтаний о создании новой семьи, о переезде в другой дом, о новой машине и даче, о загранпоездках. Теперь своя роль виделась ей маленькой: она просто жаловалась на жизнь — кто ж не жалуется! (Саныч как-то во время одной из прогулок говорил о таком свойстве памяти, как прислуживание: память помнит так, чтобы слабому человеку удобно было жить.)
Еще вопрос. За неделю до события Эдик настойчиво просил найти финансовые и юридические документы Георгия. Также просил навестить его офис и потребовать свою долю акций по праву наследства, навестить после события, разумеется. Ходить — не ходила, но сегодня утром позвонила. Скользкий Жорин зам Никита Зульфарович совершенно по-новому, не льстиво говорил с ней. Он злорадно заявил, что пай умершего мужа в закрытом акционерном обществе не переходит его вдове. Что ж, коли они так цепко держатся за его бумаги, значит, бумаги ценные; по этой тропе надо тоже пустить юриста. Нечего из нее дурочку делать! Человек убит, так должно быть ради чего!