– Хм, тут одни японские писатели.
– Давай у сотрудника спросим?
Напротив них стоял высокий худощавый парень. Митани? Он же вроде за четвертый этаж отвечает? Видимо, здесь тоже есть какие-то дела.
Выслушав их, обычно безучастный, он просиял.
– «Летающий класс» Кестнера?
– Да.
– Эту книгу много кто переводил. Какое издание вы бы хотели? Можете переводчика назвать?
– Что? Много кто? – Глаза Юто округлились. Они с Юи переглянулись. – А это разве не одна книга?
– Ну, история эта довольно известная. Кстати, от переводчика зависит очень многое, и произведение в разных переводах может производить самое разное впечатление. Слог бывает жестким или мягким. Например, в «Летающем классе» примечательна глава, где рассказывается про самого Кестнера. Практически все переводят там один момент как «Лодкой управляла Каринхен», а некоторые – как «Вышел в море на лодке из магазина Карла».
– В первом, помимо Кестнера, есть еще некая Каринхен, а во втором Кестнер взял лодку у Карла и сам вышел в открытое море, – сказала Юи и раскрыла отсыревшую книгу, чтобы проверить, какой вариант у нее.
– Еще одного из главных героев, учителя, переводят как «господин Справедливость», «господин Правда» и так далее. В зависимости от прозвища меняется впечатление.
– «Господин Справедливость» звучит понятнее, а «господин Правда» мягче, – чуть смущенно улыбнулась Юи.
– У второго переводчика выход книги был в декабре. Наверное, она задумывалась как подарок на Рождество. Это же рождественская история. Возможно, поэтому ощущается мягче.
– Ого! Получается, у каждого переводчика выходит своя книга! – изумилась Юи.
– Да. Разные бывают переводчики: одни переводят почти дословно, другие перефразируют оригинальный текст, но и для первых, и для вторых перевод – это вызов. Интересно их сравнивать. – Митани с доброжелательным прищуром смотрел на своих собеседников.
Старшеклассники просияли.
– Я хочу прочитать их всех! Хочу познакомиться с опытом каждого, кто переводил «Летающий класс»!
– И… и я тоже! И сам оригинал!
– Ага, очень! Взять бы англо-японский словарь да перевести!
– «Летающий класс» написан по-немецки, – улыбнулся Митани.
Школьники заметно поникли.
– По-немецки?
– А немецкий трудный?
– Ну, почему бы не попробовать выучить еще один иностранный язык? У Кестнера язык не особо сложный, и можно попытаться прочитать со словарем. Только вот у нас в магазине нет книг на немецком, но я могу посоветовать место, где их можно найти.
– Спасибо! – воскликнули Юи и Юто хором.
– Похоже, они выбрали хорошую книгу, – сказал Амон, глядя на них издалека.
– Это точно, – кивнул я.
История жизни Юи, которую Амон держал в руках, получила название и была закончена. Когда-нибудь содержание появится и в моей книге и она тоже получит свое название. Главное, чтобы за мной приглядывал хозяин книжного леса.
После всего увиденного, чувствуя и нетерпение, и волнение, я согласился на предложение Амона.
Антракт. Вечерний кофе
Итак, я стал сотрудником «Гнезда».
В кофе я почти ничего не понимал и не умел правильно его заваривать, поэтому на меня была возложена работа по уборке.
Посетителей было крайне мало. Я понятия не имел, как Амон сводит концы с концами. Если плата за кофе – история жизни, то доход магазина должен складываться из продажи старых книг. И при этом даже те редкие посетители, которые заглядывали в магазин, настолько увлекались разговором с Амоном, что совсем переставали обращать внимание на книги.
Вот и сегодня Амон сидел в дальнем углу и что-то читал. Будто у него других дел нет! Я протирал стол, то и дело на него посматривая, и вдруг раздался дверной звонок. Мы одновременно подняли головы и посмотрели на дверь… и в ту же секунду она с силой распахнулась.
– Приветствую! Пришел навестить тебя, книжный затворник!
В дверном проеме возник вычурно одетый молодой человек, и вместе с ним в магазин ворвался плотный розовый аромат. Ярко-голубой цвет волос, шелковая шляпа с надписью «In this style 10/6» – вылитый Безумный Шляпник из «Алисы в Стране чудес»!
В своем причудливом наряде, да еще с жабо, – оборки были даже на рукавах – гость выглядел, мягко говоря, экстравагантно. У него было утонченное лицо и длинные, как у куклы, ресницы. Губы растянулись в ослепительной улыбке, а в глазах искрила детская непосредственность.