Мы вернулись в «Гнездо». Сердце все еще бешено колотилось.
– Что ж, выпьем кофе и займемся поисками. – Амон направился за стойку.
– Поисками того Песочного человека?
– Да. Тебе не интересно? – спросил он, пока кипятил воду.
– Шутишь? Я и слышать о нем не желаю! К тому же разве ты его не утихомирил?
– Лишь прогнал. Он наверняка заявится снова. Потому что ему что-то нужно.
– Глаза?
– Возможно, возможно… – пробормотал Амон, залил кипяток в кофейный сифон и зажег керосиновую лампу. После всыпал заранее обжаренный кофе в воронку. Он помешивал содержимое бамбуковой палочкой с таким видом, будто готовит волшебное зелье.
– Почему он забирает глаза?
– Кто знает…
– И почему книжный персонаж слоняется здесь?
– Кто знает…
По комнате поплыл горьковатый аромат. Амон перестал помешивать кофе и, заглядывая в воронку, сказал:
– Нам надо развеять эти сомнения. И я бы хотел еще раз встретиться с мистером Коппелиусом.
– Встретиться? С этим?
– Почему нет?
– Да не хочу я встречаться еще раз с демоном! – Я покачал головой. Мне показалось, что Амон на мгновенье затаил дыхание.
– Демоном? – наконец произнес он чуть слышно.
– Но ведь этот страшный и жуткий старик – демон! Точно демон! Вовсе не призрак! – Я вспомнил искаженное злобой лицо Песочного человека, и во мне проснулся даже не страх, а отвращение. Казалось, оно заполнило меня всего, до самых кончиков ногтей. Поскорее бы обо всем этом забыть! – Извини, но я не хочу иметь дело с демоном. Иди лучше один, – предупредил я молчащего Амона.
Кофе в воронке состоял из трех ровных слоев: слоя самого кофе, слоя сахара и белой пенки. Амон не отрывал от нее взгляда.
– Амон?
Лицо у него было задумчивое. И мрачное. Да и в целом он выглядел расстроенным. Но все это длилось лишь мгновение. И вот он уже смотрел на меня с привычным выражением лица.
– Знаешь что, Цукаса. Давай-ка поищем информацию о Песочном человеке вместе.
– Ты вообще меня слышал? – Я невольно подался вперед, и он добродушно рассмеялся.
– Конечно. Я могу уловить малейшее передвижение мыши. Слышал, и очень хорошо.
– Тогда в чем дело?
– В том, что вдвоем этим заниматься гораздо веселее, чем в одиночку! – торжественно провозгласил он.
– Но я против!
– Это твоя обязанность. Неужели ты не поможешь владельцу «Гнезда» как сотрудник?
– Это нарушение трудовых прав! – Я машинально стукнул по столу. Что за тирания!
– Ну-ну. В случае чего, я тебя спасу.
– Вот уж не хотелось бы мне этого самого «в случае чего».
Когда передо мной очутилась кружка с оригинальным блендом, я уже готов был расплакаться. Но даже в такой напряженный момент приготовленный Амоном кофе источал чарующий аромат.
– Выпей это, и тебе станет лучше.
На белом блюдце рядом с чашкой лежало что-то еще. Это был пудель. Точнее, пирожное в виде пуделя.
– Это что еще такое? Милое!
– Называется пирожное «пудель». О нем знают лишь избранные.
Пудель, точнее пирожное, «смотрело» на меня круглыми глазками. На голове и хвосте были прикреплены кокетливые розовые бантики.
– Как это можно есть?
– Не любишь сладкое?
– Нет, люблю. Но оно уставилось прямо на меня.
Рядом лежала серебряная вилка. И что, прикажете его протыкать? А потом еще и разрезать?!
– Если тебя пугают глаза, тогда, может, стоит съесть их в первую очередь?
Амон сел напротив и безжалостно разрезал свое пирожное.
– Ты сам-то слышишь, что за жуть говоришь?
– Но тебе придется это съесть. Жалко же, пропадет пирожное. – Амон отправил одну из идеально ровных половинок «пуделя» в рот. Из разреза потек джем. Похоже, он был в самом бисквите. – Или можем одолжить песка у Песочного человека, – улыбнулся он.
– Да ем я, ем!
Зачастую Амон высказывается довольно резко. Вроде и без всякого злого умысла, и в довольно изящных выражениях, но от этого звучит еще жестче.
Пирожное «пудель» было небольшим. Его вполне можно было съесть в один присест, что я и сделал: положил его в рот целиком, не протыкая и не разрезая.
– Ого! А у тебя отменный аппетит.
– Офень фкуфно.
– Вкусно? – снова улыбнулся Амон.
Мой рот наполнился насыщенным вкусом крема, компанию которому тут же составил клубничный джем. Я сразу пожалел о том, что съел «пуделя» одним махом – в отличие от Амона, элегантно разделившего его на два укуса. Я не спеша дожевал пирожное и запил его кофе. «Пудель» медленно оседал в животе.