Все! Проболтался!
Амон поднялся со своего места, и я невольно попятился.
– Цукаса, что там у тебя? Вытащи правую руку из кармана, – строго произнес он.
Я впервые видел его таким. Ладони неприятно вспотели.
– Э… это.
«Я принес это, потому что не хочу в тебе сомневаться», – хотел объяснить я, но из-за страха перед Амоном не мог выдавить из себя и слова. Его хищные глаза меня словно сканировали.
– Цукаса, быстро!
– Ай! – Я вытащил ладонь, и из кармана выпало зеркальце.
Раздался нервный вздох, и даже воздух задрожал от ярости Амона. Зеркальце отскочило от деревянного пола и раскрылось. И да, я увидел то, что в нем отразилось…
– Ах! – воскликнул не то я, не то Амон или мы оба сразу. В зеркале отражался испуганный я, но Амона рядом не было. Вернее, вместо него там было… чудовище с головой совы и острым клювом. Вылитый злой дух из книги Митани! Злой дух Амон!
– Зачем?.. – простонал Амон.
– Амон, ты…
– Я не хотел, чтобы ты знал, Цукаса.
– Ты… ты злой дух?
– Я не хотел, чтобы ты увидел мое истинное лицо!
Воздух сотряс голос, похожий на рыдания. Кожаный ботинок Амона наступил на зеркало.
– Почему?
Амон сделал шаг вперед. Я отпрянул. Передо мной стоял красивый мужчина с отчаяньем в глазах. И в этот момент он был особо по-декадентски прекрасен. Но меня обуял ужас: ведь на самом деле передо мной монстр! И, не являясь человеком, он выражает совершенно человеческие эмоции. Страшно не знать, чему можно верить. Я не понимал, где правда, а где ложь. А вдруг это печальное испуганное лицо – маска? От всех этих мыслей кровь в жилах стыла. У меня перехватило дыхание.
– Ты никогда не носил зеркало. А теперь принес, потому что что-то заставило тебя во мне сомневаться и ты захотел узнать мой истинный облик?
– Н-нет…
– Зачем? Зачем тебе это понадобилось? Если бы ты не узнал, то все бы шло как раньше!
– Прости… Прости! – Я оттолкнул вплотную стоящего ко мне Амона. И только потом понял, что убегаю.
Я вылетел из «Гнезда», вскочил на эскалатор и устремился к выходу. Рванув автоматическую дверь, я споткнулся и буквально вывалился наружу. Идущие по проспекту Ясукуни бизнесмены недоуменно на меня покосились. Я обернулся, но Амона позади не увидел. Еще некоторое время присматривался, но погони не было. Когда сердце перестало бешено колотиться, я наконец поднялся. На свежем воздухе голова стала думать яснее. Наверное, все это мне приснилось. Я устал от поисков работы, вот воображение и разыгралось, уверял я себя по дороге домой.
Было довольно пасмурно. В какой-то момент перед глазами все потускнело, я отчаянно заморгал, и по щеке скатилась теплая капля. Я что, плачу?
Почему? Из-за кого?
Той же ночью мне приснился сон.
Я снова был в той библиотеке. И, как и прежде, надо мной плотной стеной нависали сотни книг. Новость была только в том, что потолок стал гораздо ниже и я мог хорошо разглядеть крылья изображенных на нем ангелов.
Я снова отразился в идеально начищенном паркете, только на этот раз был не мышью, а человеком. За спиной уже никто не размахивал крыльями, а передо мной сидела та же огромная сова.
– Ой…
Сова пристально на меня посмотрела и открыла пасть – красная, как адский огонь, та словно истекала кровью. Однако вырвалась оттуда вовсе не кровь.
– Проща-ай… – эхом прокатилось по библиотеке. Не дожидаясь моего ответа, сова широко взмахнула крыльями.
– Постой! – Мой голос заглушил поднявшийся от крыльев вихрь. Я хотел еще крикнуть, и еще, но не смог.
А сова взлетала все выше и выше. Под самый купол. Дальше было только звездное небо. Она постепенно уменьшалась, словно ее поглощала темнота.
– Постой! Не уходи! – Я протянул руку, но крылья отдалялись. Сколько бы я ни тянулся, сколько бы ни подпрыгивал, достать ее я уже не мог. Но не мог и смириться с этим и что есть сил крикнул:
– Не уходи, Амон!
Ночное небо мгновенно пропало, и вместо него перед глазами возник знакомый деревянный потолок. Снова сон… Я лежал на футоне. Закутанный в одеяло, я сильно вспотел. В комнате было темно, значит, все еще ночь.
Я… Глядя на потолок, я вытянул руку. Так ничего и не поймав, она без сил упала обратно. В груди разверзлась зияющая пустота. Я… тоскую? По Амону? Вытянутая ладонь непроизвольно сжалась в кулак.