– Ха… ха-ха… – Амон слабо засмеялся. – Не ожидал услышать от тебя такое, Цукаса. Пожалуй, нам обоим не помешает быть более позитивными.
– Получается, мы… похожи. – Я тоже улыбнулся.
Я считал, что окруженный роскошью маг Амон всеведущ и всемогущ. Думал, что ему неведомы страдания. И ошибался! Он терзался от душевных мук. Прямо как я. Совсем как я. Человек ли, демон ли, с прекрасной наружностью или уродливой – если есть душа, то все остальное не имеет значения!
Возможно, в «Гнезде» потому и недостаточно посетителей, что подобное притягивает подобное? Ведь тогда я пришел сюда, чтобы насладиться кофе, который приготовил Амон.
– Кстати, ты тогда сказал, что не понял, что тот школьник влюблен. Но ты же сам любил!
– Ее? – Он достал медальон.
Я кивнул: «Да».
– К сожалению, я был не просто влюблен. Это была именно любовь.
– Любовь или влюбленность? Какая разница?
– Влюбленность – это чувство, когда сердце бьется от волнения и радости, как между теми парнем и девушкой, что заглядывали сюда. Опьяняющее чувство, у которого есть будущее. Но любовь – это больно, Цукаса.
– Неужели?
– Так и есть. – Амон указал на свою книгу.
Ветхая, едва живая. Я слегка ее приоткрыл. Она была написана на английском. Красивым почерком. При других обстоятельствах я вряд ли смог бы ее прочесть, но в тот момент все понял. Представленные в ней воспоминания словно просачивались в мою голову, и я как вживую наблюдал за событиями прошлого…
…Кирпичное здание. Это станция Мансэйбаси. В свете множества фонарей она величественно возвышается под сумрачным небом.
По улице идут девушка в кимоно и мужчина в пальто. По железной дороге проносятся поезда, а изредка мимо проезжают и большие повозки, запряженные лошадьми.
Мужчина и женщина останавливаются у памятника Хиросэ Такэо. Какие же они красивые! Это Амон и девушка с фотографии из медальона.
– Сегодня мы прекрасно провели время. Впрочем, как всегда. Благодарю вас за то, что проводили меня до станции.
– Ну что вы. Проводить даму – обязанность мужчины. – Амон улыбается. Девушка смущенно улыбается в ответ. – Вы знаете, какие слухи о нас с вами ходят?
– И какие же?
– Говорят, что мы возлюбленные.
Девушка стыдливо отводит глаза в сторону.
– Возлюбленные? Вам, должно быть, это неприятно?
– Вовсе нет. Я даже считаю, что это хорошо.
Девушка бросает на Амона пронзительный взгляд. В ее глазах и озорство, и ребячество. И надежда. Мягкие, как персик, губы приближаются к лицу Амона. Он осторожно обнимает девушку за плечи. В предвкушении она закрывает глаза…
Однако Амон дальше не заходит. Он плотно сжимает свои губы.
– Остановитесь.
Услышав отказ, девушка слегка приоткрывает глаза. Очевидно, что она раздосадована.
– Но почему, господин Амон?
– Давайте останемся хорошими друзьями, – сдержанно заявляет Амон. Она некоторое время смотрит на него и, наконец, отстраняется.
– Господин Амон, мне несколько раз поступали предложения о помолвке.
– Вот как?
– Но я отвергла их все.
Амон молча на нее смотрит. Она поворачивается к нему спиной, чтобы не встречаться глазами.
– У меня есть тот, с кем я хочу быть до самой смерти. И больше ни с кем. Но этот человек меня не принимает. – Ее хрупкие плечи начинают подрагивать.
По железной дороге кирпичного моста проходит поезд. Между ними повисает молчание.
С тех пор она больше не заговаривала с Амоном на эту тему. До самого последнего дня они так и оставались друзьями…
Я осторожно закрыл книгу.
Для меня было очевидно, что Амон хотел ее поцеловать. И сделать предложение. Он любил эту женщину и хотел, чтобы они были вместе. Но отказал ей от страха обнаружить свою «необычную» сущность. И при этом похитить ее против воли, как сделал призрак оперы, тоже не смог бы. И скорее всего, ругал себя именно за свою нерешительность. Потому его книга и потрепана. Это раны, которые он нанес себе сам. От одной этой мысли меня охватила грусть.
– Цукаса.
– Да?
– Позволит ли она мне посетить ее могилу?
Я поднял на него удивленный взгляд.
– Конечно позволит. Уверен, будет даже рада.