– Идите туда, – Сансукэ провожал их взглядом.
Футаба встревоженно обернулась на него.
– Не бойся, Ироха тебя защитит.
Убедившись, что девочка кивнула, Сансукэ подобрал с земли несколько небольших камней и застыл на месте. Он переживал, что теперь, когда они разделились, Гэнто-сай может миновать его и последовать за сестрой.
– Явился…
Вскоре между деревьями мелькнула фигура старика, мчавшегося вниз по склону.
– Третий из наследников Кёхати-рю…
Гэнто-сай был ещё далеко, но Сансукэ слышал его зловещий шёпот.
– Я Гион Сансукэ! Что медлишь? Давай, нападай!
Перебив Гэнто-сая криком, Сансукэ рванул вперёд, бесшумно, без единого шороха. Слышен был лишь шелест травы, которую он задевал телом, но вскоре и тот исчез: он петлял между густо растущими деревьями, ища места без травы. Обычный человек подумал бы, что лес окутан тишиной, но Сансукэ слышал даже дыхание зверей и птиц.
«Помоги, прошу».
В темноте он увидел что-то светящееся: глаза оленя.
Обойдя по дуге, чтобы остаться невидимым, он приблизился сзади, перепрыгнул через оленя и на лету бросил: «Прости». Зверь, вероятно, так и не осознал его присутствия, пока не услышал шёпот. Сансукэ рванул обратно. Вслед ему донёсся глухой, предсмертный хрип – Гэнто-сай убил оленя. Расчёт был именно на это: отвлечь мастера хотя бы на мгновение, на один вздох. Сансукэ уже был за деревом. И тут послышались крадущиеся шаги – Гэнто-сай приближался.
– А ты хорошо овладел Рокудзоном, – раздался скользкий, змеиный голос старика.
Он ждёт хоть какой-нибудь реакции. Но двигаться ещё рано. Нужно выманить его как можно ближе. Затаивший дыхание Сансукэ уловил какой-то звук.
«Живы…»
Он позволил себе слабую улыбку: где-то недалеко бродили Сюдзиро и Сикура. Гэнто-сай, видимо, не смог справиться с этими двумя, поэтому и решил погнаться за остальными.
– Эй, выходи! – кричал старик всё с той же пугающей интонацией.
Он подбирался всё ближе.
«Саки, Киэ, Мацутаро», – мысленно обратился Сансукэ к жене и детям.
Собираясь в Тэнрю-дзи, он сказал семье, что хочет встретиться в Киото с братьями, которых давненько не видел. Он не стал врать, просто не упомянул об истинной причине – желании поскорее завершить битву за наследие.
Саки удивилась, ведь впервые услышала о братьях, но, отдав мужу их скудные сбережения, благословила его на дорогу. Она понимала, что муж, как один из старших, наверняка будет платить за остальных. Сансукэ с облегчением подумал: с Ицуканом и так всё ясно – от него ждать помощи бессмысленно, а вот братишка Сю… Нет, и он в таких житейских вопросах вряд ли сообразил бы его поддержать. К счастью! По крайней мере, перед ними ему не придётся краснеть от стыда за свою слабость.
«Ты так упорно работал ради нас. Отдыхай, не торопись», – с лучезарной улыбкой Саки проводила его в дальний путь.
– Э-э-эй! Эй!
Сансукэ беззвучно занёс руку и бросил камень в дерево, которое приметил заранее: на нём сидело несколько птиц. Воздух взрезал пронзительный клёкот – десятки крыльев взметнулись ввысь. Гэнто-сай резко вскинул голову.
В это же мгновение второй камень с сухим треском ударился о ствол. Как только старик повернулся на звук, третий тут же всколыхнул кусты.
– Где ты, пёс тебя дери?
– Здесь!
Всё так же, не издавая ни единого звука, Сансукэ забрался на дерево и спрыгнул сверху, занеся клинок. Он намеренно крикнул в последний момент, чтобы Гэнто-сай поднял голову: так получится перерезать ему горло.
Раздался глухой удар: звук не парил в воздухе, а разносился по телу, сотрясая барабанные перепонки.
– Проклятье!
Сансукэ был уверен, что попал. Но почему же сейчас он лежит на земле, а Гэнто-сай твёрдо стоит на ногах?
«Уклонился?»
В то мгновение, когда клинок коснулся горла старика, его шея изогнулась под невозможным углом, будто все позвонки разом сломались. Нет, будто их вообще не было. А затем, так же неестественно вывернув локоть, он нанёс Сансукэ молниеносный удар.
– А ты хорош… Хорош… Аж кровь в жилах застыла. Ох, ты меня ещё и порезал…
Гэнто-сай провёл рукой по прорехе на спине кимоно – на пальцах осталась кровь. Сансукэ ранил его, но неглубоко. Однако его собственный живот был вспорот до самых внутренностей. С таким ранением он долго не протянет.
– Что ж за поколение такое? Одни беды с вами. А я много учеников Кёхати-рю на своем веку повидал…
С губ старика исчезла улыбка, он выглядел так, словно сейчас заплачет: уродливое лицо, будто вобравшее в себя скорбь всего мира. Гэнто-сай медленно шагнул вперёд.
«Возьми, повеселитесь с братьями», – в голове у Сансукэ раздался нежный голос жены.