Но они неправильно поняли Фэн Гоцзиня. Он не мог ждать, потому что его девушка Ян Сяолин была беременна и он торопился оформить отношения, пока ее живот не стал заметным. Об этом не знал даже его тесть. Фэн Гоцзиню было двадцать семь, Ян Сяолин – двадцать пять – возраст для вступления в брак подходящий. Фэн Гоцзинь был счастлив: рано или поздно надо жениться и завести детей, так лучше раньше, к тому же Ян Сяолин ему нравилась. Но Ян Сяолин была очень рассержена. Ей казалось, что она осталась в дурочках. У нее было теплое местечко в электроэнергетическом комплексе, и ее за счет государства собирались отправить на год на учебу в США – такая возможность может представиться один раз за всю жизнь. А теперь все, «кирдык котенку» – единственный раз позволила Фэн Гоцзиню напоить себя и утратила бдительность, и все пошло прахом… Вначале она не хотела ничего говорить Фэн Гоцзиню; тайком отправилась в больницу и отказывалась верить в то, что она действительно беременна.
Через неделю Ян Сяолин отправилась удостовериться в этом в другую больницу. Опасаясь наткнуться на знакомых, она пересекла два района, чтобы найти небольшую больницу, но внезапно столкнулась с Фэн Гоцзинем, который приехал туда опросить пострадавшего. Ян Сяолин подумала про себя, что теперь и правда «кирдык котенку», Фэн Гоцзинь стал противотанковым ежом в ее жизни.
Глядя на лист бумаги с подтверждением ее беременности, Ян Сяолин присела на корточки в конце коридора и разрыдалась. Фэн Гоцзинь испугался так, что у него взмокла спина, но быстро взял себя в руки и стал утешать ее: «Успокойся, я тебя не брошу и буду хорошим отцом. Девочка, мальчик – неважно. Завтра же поеду к твоему отцу свататься». Услышав это, Ян Сяолин разозлилась еще больше, и коридор задрожал от ее рыданий.
– Ты думаешь, я боюсь, что ты не возьмешь меня замуж? Да тут и без тебя очередь желающих на мне жениться… Я боюсь, что никогда в жизни не смогу поехать в Америку!
Свадьба прошла вполне достойно, и выкуп за невесту был немалым: Фэн Гоцзинь все сполна отдал тестю Ян Шусэню – в какой-то степени он чувствовал угрызения совести. Что же Ян Шусэнь? Всю жизнь проработав в полиции, разве мог он не заметить подвох? Он просто не стал разоблачать их, ибо был рад, что может препоручить кому-то свою избалованную доченьку и что до ухода на пенсию он исполнил свое заветное желание. А Фэн Гоцзинь, хоть и горяч, но в целом парень целеустремленный и амбициозный; кто знает, может, со временем из него выйдет толк… За свою жизнь Ян Шусэнь повидал множество людей, и не бывало такого, чтобы он в ком-то ошибся.
Ян Шусэнь был уже немолод, стал мягче и с квартирой молодоженам помог – когда еще дождешься, чтоб Фэн Гоцзиню выделили служебное общежитие…
Отец Фэн Гоцзиня давно скончался, мать до выхода на пенсию работала маляром на Первом клапанном заводе и деньги, отложенные на старость, уже потратила на свадьбу его старшего брата. Ей было тяжело принять, что младший пошел примаком в семью жены. Фэн Гоцзинь, утешая ее, сказал: «Мам, я буду хорошо работать, и то, что должно быть моим, станет моим».
Ян Сяолин провела бо́льшую часть своей девятимесячной беременности, борясь с собой. Ребенок в ее животе был даром, но также и обузой. Больше обузой: в конце концов, тогда она думала, что никогда в жизни не сможет поехать в Америку. Наконец Ян Сяолин разрешилась от бремени: это была девочка. Право дать имя ребенку предоставили Ян Шусэню – на самом деле это право уступил ему Фэн Гоцзинь. Когда ребенок родился, Ян Шусэню оставалось меньше трех лет до выхода на пенсию, и уже не так-то много было вопросов, в которых последнее слово оставалось за ним. Фэн Гоцзинь считал это проявлением сыновней почтительности к старику. В конце концов, раз ребенок носит его фамилию, почему бы не порадовать дедушку и не дать ему выбрать имя для внучки?
Так ей дали имя Фэн Сюэцзяо – Снежная нежность, потому что в день ее рождения в городе прошел сильный снегопад, каких не видывали лет десять. Может быть, оттого что мать ее мечтала только о карьере, когда была беременна ею, Фэн Сюэцзяо по характеру также была задиристой. Когда мы учились в начальной школе, я прозвал ее «заноза». Она влезала в любой разговор, независимо от того, касалось это ее или нет.
До того, как Фэн Сюэцзяо пошла в начальную школу, Фэн Гоцзинь работал в отделении полиции района Хэпин. Если был не занят, пил чай и точил лясы с коллегами, после обеда мог и вздремнуть; а уж если был занят, его по несколько дней нельзя было застать на месте. В начале 1990-х в городе, как грибы после дождя, возникли десятки танцевальных залов и баров, половина из которых находилась в районе Хэпин. Участились драки и потасовки, потом в барах появились люди, продающие запрещенные препараты. Таких Фэн Гоцзинь поймал в те годы больше всего, и вскоре энтузиазм его стал угасать. С тех пор как стал полицейским, он всегда мечтал раскрыть крупное дело – так же как никто из изучающих хирургию не мечтает о том, чтобы всю жизнь передавать другим ножницы и марлю у операционного стола.