Как бы он хотел, чтобы Сяо Дэн стоял сейчас позади него, протягивал ему сигарету и спрашивал, как десять лет назад: «Командир Фэн, что вы думаете об этом деле?» Если б Сяо Дэн был жив, ему сейчас было бы тридцать пять лет, уже женился бы и завел детей. Тогда они с Ши Юань приглянулись друг другу; кто знает…
Размышления Фэн Гоцзиня прервал голос Ши Юань. Судмедэксперты закончили сбор доказательств, Ши Юань велела сворачиваться. Она уже стала матерью, но была еще совсем молодой. Они могли бы стать хорошей парой с Сяо Дэном.
Фэн Гоцзинь велел всем своим людям уйти, а сам отправился бродить вокруг ямы, время от времени останавливаясь.
Последние десять лет его правая нога болела каждый раз, когда было холодно. Он выругался про себя: черт возьми, прошло десять лет, почему никто не засыпал эту яму? Кажется, настоящим убийцей, отнявшим жизни двух молодых девушек, был не Цинь Тянь, но эта большая яма – нет, Цинь Тянь теперь не может быть убийцей, он умер три года назад. Зачем?! Зачем кому-то делать такое? Подражание преступлению? Или Цинь Тянь тогда был арестован по ошибке, а настоящий убийца десять лет гулял на свободе? Гребаная тварь! Что за выродок! Твою мать… Фэн Гоцзинь достал свой мобильный телефон и нашел текстовое сообщение, которое он сохранил и не удалил. Он получил его три года назад: «Мой брат умер. Вы арестовали невиновного, это вы должны умереть».
Фэн Гоцзинь никак не мог решиться позвонить по этому номеру. Он не придумал, что сказать, но было кое-что, что он должен был сказать. Прошло десять лет, и он не может больше прятаться от него, тем более что сейчас ему нужна помощь… Но сразу после набора номера Фэн Гоцзинь нажал на отбой. Он внезапно вспомнил, что абонент практически не слышит, поэтому звонить ему было бессмысленно. Он должен был встретиться с ним. Наконец Фэн Гоцзинь отправил текстовое сообщение на этот номер: «Давайте встретимся, вы определите время и место». Нажав «Отправить», он сохранил номер и наконец ввел имя контакта: «Цинь Ли».
Сев в машину, Фэн Гоцзинь решил отправиться в пельменную, открытую его бывшим коллегой Лао Сунем. После того как Ян Сяолин рассталась с ним, он часто один приходил в это заведение выпить. Выпьет – и нога уже не так сильно болит… Он знал, что, хотя прошло много лет, Лао Сунь все еще недолюбливает его, но они были боевыми товарищами, которые вместе смотрели в глаза смерти, а когда человека что-то тревожит, надо с кем-то поговорить. Лучше него никого не найти, да и ресторанчик Лао Суня был открыт круглосуточно. После полуночи Фэн Гоцзинь мог пойти выпить только туда, к тому же это было недалеко от дома, и, если он напивался вдрызг, Лао Сунь провожал его домой. С тех пор как дочь уехала в Америку учиться в аспирантуре, он остался один как перст в полном смысле этого слова. А Лао Сунь был закоренелым холостяком. Они никогда не смеялись друг над другом и идеально подходили друг другу как собутыльники. Прошлую вражду надо оставить в прошлом. Обоим уже за пятьдесят, если не оставишь – как быть-то? Через два года на пенсию, оба будут рядовыми пенсионерами…
Фэн Гоцзинь наполовину опустил окно машины, чтобы слегка проветрить ее. Холодный ветер застиг его врасплох, мгновенно разметав пепел из пепельницы по всей машине. Прищурившись, он опустил оба окна и полностью продул машину. Крепко потерев глаза, решил, что сегодня вечером напьется, а когда проспится, сделает две вещи: во-первых, подпишет соглашение о разводе, а во-вторых, поймает преступника, даже если для этого придется перевернуть весь город вверх дном.
С тех пор, как было раскрыто социальное положение Хуан Шу, атмосфера в классе стала очень странной. Урке то и дело приходилось выступать с речами и напоминать всем, что Хуан Шу не психически больная, она просто обычный человек, ученица нашего класса, которая красивее, чем звезды.
У Хуан Шу была плохая успеваемость. Она только пришла – и сразу попала на два переводных экзамена. И оказалась на последнем месте в классе по результатам. Мы всегда подозревали, что у ее соседа по парте Ху Кайчжи проблемы с IQ, но даже он написал на десять с лишним баллов лучше. Однако Урка не сдавался и даже договорился с Цинь Ли, чтобы тот занимался с ней персонально.
Всякий раз, когда они вдвоем садились вместе решать задачи, всегда находился какой-нибудь мерзавец, который подходил поиздеваться над Цинь Ли, стучал ему по затылку и говорил: «Ты снова даешь своей мамочке дополнительные уроки? Пусть мамочка купит тебе сладкого, пусть угостит тебя молочком». При слове «молочко» издавалось два странных звука. Урка дважды застал такое и жестко пресек, раскритиковав этих мальчишек. К сожалению, он был всего лишь классным руководителем и не мог бороться с программой «Новости» по телевизору, и ничего не мог поделать со сплетнями. Да и ученики – не заключенные под его охраной, и он не мог отличить невинные шалости от непристойностей.