Итак, я снова обитала в окружении гор, океана, рек и полей, и каждый из этих объектов был кладезем возможностей. С кулинарной точки зрения моя родная деревня оказалась куда более гармоничным местом, чем любой город. Мне сказочно повезло. Все вокруг нашептывало новые идеи, в голове складывались красочные узоры из камешков-марблз. Подняв голову, я заметила, что ровный оранжевый шар солнца, напоминающий желток свежеснесенного яйца, вот-вот спрячется за плавными зелеными холмами. Вплоть до этой минуты я считала красивыми городские закаты, во время которых светило неторопливо опускалось за многоэтажки. Сегодняшний закат в горах был шедевральным. Если бы только все люди в мире могли насладиться подобным зрелищем! Может, тогда они перестали бы раздирать природу на куски во имя собственной выгоды? Посмотрев вниз, я увидела длинную тень, протянувшуюся от моих ног, и сообразила, что из глубины леса вот-вот выползет ночь. Не желая, чтобы тьма поглотила меня, я заторопилась домой по мощенной булыжником дороге, надеясь, что мать уже ушла в свой «Амур».
Укладываясь в кровать, я вдруг осознала, что прободрствовала больше суток. Абсолютно измотанная, я мигом отключилась и спала глубоким сном до тех пор, пока не раздалось совиное уханье. Открыв глаза, я поняла, что забыла задернуть шторы, и сейчас в окне, словно картина в раме, сияла одинокая звезда. Свет был слабым, едва уловимым; казалось, стоит мне кашлянуть, и звезда погаснет.
«У-ху! У-ху!» — не умолкал голос.
Я не сразу узнала дедушку Филина, но в этом не было ничего странного, ведь я не приезжала целых десять лет, так что шансы услышать его вновь стремились к нулю. Однако дедушка Филин все еще жил на белом свете. Я взглянула на часы, и по коже побежали мурашки. Поразительная точность! Он здесь, он жив, он возвещает о приходе полуночи. Я сосчитала, сколько раз он повторит свое «у-ху». Ровно двенадцать, как и прежде. Просто невероятно.
Дедушка Филин жил на чердаке и, не пропуская ни дня, ухал двенадцать раз, когда наступала полночь. Голос всегда звучал так ритмично, словно у птицы имелся собственный метроном. Думаю, именно дедушка Филин был первым представителем животного мира, чьи необыкновенные способности потрясли мое воображение.
Мама тоже говорила о дедушке Филине только хорошее. Она называла его хранителем дома, и в этом мы с ней были единодушны. А то обстоятельство, что его никто и никогда не видел, делало нашего хранителя еще более особенным созданием.
Мне с трудом верилось, что дедушка Филин живет и здравствует. Десять лет назад я сбежала из дома, а сегодня прибежала обратно с разбитым сердцем, но дедушка Филин никуда не исчез, а изо дня в день старательно выполнял свою работу. Без преувеличения, дедушка Филин был первым в списке людей и живых существ, которых я уважала, и мне сразу стало гораздо спокойнее, когда я поняла, что он по-прежнему оберегает меня. Я вспомнила, как одиноко мне было в детстве по ночам и как часто осознание того, что на чердаке обитает дедушка Филин, помогало мне уснуть.
Я снова закрыла глаза и представила себя ребенком. Дыхание выровнялось, душа наполнилась спокойствием, и этот безумно насыщенный день, оказавшийся одновременно концом старого и началом нового, подошел к умиротворяющему завершению.
Дни полетели стремительно, точно сапсаны, которые скользили над долиной, бесшумно взмахивая крыльями. Раньше, когда я работала на кого-то, у меня тоже было дел невпроворот, но никогда за все двадцать пять лет жизни мне не доводилось быть настолько занятой! Разумеется, это не означает, что я не успевала даже подумать о своем возлюбленном. Напротив, мысли о нем посещали меня часто, но заботы в связи с открытием ресторанчика не оставляли времени на самокопание.
Мой день начинался с заботы о Гермес. В дневнике по уходу, который передала мне мама, содержались подробные сведения о питании и другие важные нюансы, на которые следовало обращать внимание. Некоторые ее комментарии смешили меня, например такой: «Не перекармливай Гермес, иначе она растолстеет и превратится в свинью». Очевидно, в жизни матери Гермес играла куда большую роль, чем домашняя скотина или питомица.