Хлеб с изюмом испекся. Времени до прихода гостя оставалось предостаточно, и я занялась подготовкой к ужину, на который ждала аж девять человек, что было весьма немало для зала «Улитки». В очередной раз скрытой целью ужина было помочь двум гостям сблизиться. Я решила сварить большую кастрюлю супа буйабес, а поскольку морепродукты Кума-сан уже доставил, ничто не мешало мне заняться приготовлением.
В половине третьего я спохватилась: гость вот-вот появится на пороге, нужно срочно переключиться на фруктовый сэндвич. Я тщательно вымыла руки до локтей, чтобы избавиться от рыбного запаха. Отходы от разделки рыбы убрала в полиэтиленовый пакет, завязала его и положила в ведро, в котором обычно варила еду для Гермес. На всякий случай смешала зубную пасту с пищевой содой и натерла получившейся смесью руки. От пасты они сделались такими холодными, что мне стало больно. Усилием воли я сосредоточилась на работе. Растопила на водяной бане молочный шоколад и нанесла его тонким слоем на ломтики хлеба. Молочный шоколад лучше сочетается со сливками и фруктами, чем горький. Кусаешь, ощущаешь, как по мягкому душистому хлебу растекается фруктовый сок, а затем в этот дуэт вплетается нежный шоколадный вкус.
Попробовав крем, я решила добавить в него меда (им со мной любезно поделился живший неподалеку бизнесмен, чьим хобби было пчеловодство). Наконец, когда до приезда гостя оставались минуты, я очистила грушу, нарезала ее тонкими ломтиками и поместила между двумя кусочками хлеба, намазанного кремом. Разделила сэндвич на небольшие кусочки, выложила их на тарелку и залюбовалась: белоснежный хлеб, молочно-белый крем и золотисто-белая груша создавали восхитительные переходы цвета, а изюминки делали сэндвич похожим на миленькое платье в горошек.
Едва посетитель явился, я приветствовала его почтительным поклоном, усадила за стол и вернулась на кухню. Мужчина оказался старше, чем я представляла. Почти седой, невысокого роста, гармоничного телосложения, он был в сине-белой полосатой рубашке, темно-синем, дорогом на вид шерстяном жилете и с небрежно повязанным бордовым шарфом на шее. В целом он производил куда более приятное впечатление, чем я ожидала. Всегда сложно готовить для человека, которого в глаза не видел, и я очень волновалась в преддверии визита этого гостя.
Проанализировав выражение его лица и позу, я быстро определила, что к сэндвичу следует подать пряный, чуть резкий чай лапсанг сушонг. Фруктовый сэндвич был очень нежным, и чай с ярким вкусом идеально подходил для придания контраста. А если сливочный крем покажется гостю слишком жирным, лапсанг сушонг уберет нежеланное послевкусие. Я вскипятила воду, заварила чай, и уже через пять минут стол был накрыт. Отвесив гостю церемонный поклон, я удалилась на кухню и задернула штору.
На мой взгляд, сэндвич получился идеальным: хлеб хорошо пропекся, изюм был мягким, сливки нежными и сладкими, а груши спелыми. Не исключено, что это был лучший фруктовый сэндвич, который я когда-либо готовила. Моя душа пела от счастья, на губах играла радостная улыбка…
— Это еще что такое? — раздалось из зала.
Вслед за восклицанием послышался удар кулаком по столу. Посуда задребезжала.
Я вылетела из кухни как ошпаренная, недоумевая, что так рассердило моего гостя. «Может, он в шутку?» — предположила я на бегу.
— Это еще что такое, я вас спрашиваю? — рявкнул мужчина, тыча пальцем в тарелку.
Опустив взгляд, я похолодела: между ломтиками сэндвича виднелись волосы. Лобковые волосы.
— И после такого вы еще имеете наглость называть свою помойку рестораном?! — Посетитель со всей силы пнул стол, отчего крышка сахарницы соскочила и чудом не улетела на пол.
Я не могла поверить своим глазам. Как эти волоски оказались в сэндвиче? Я ведь всегда внимательно слежу за тем, чтобы в еду не попадали посторонние предметы. Во время готовки обматываю голову полотенцем, несмотря на то что она побрита налысо. Голышом на работу я никогда не прихожу, на зрение тоже не жалуюсь. Словом, каким образом волосы очутились в поданном мной сэндвиче, оставалось только гадать.
Посетитель встал из-за стола и направился к выходу, но перед этим показал мне экран фотоаппарата, на который крупным планом было выведено изображение моего сэндвича со злосчастными волосами. Дверь громко хлопнула.
Я забегала по залу, пытаясь хоть как-то выплеснуть гнев и боль унижения. Особенно меня ранило то обстоятельство, что сэндвич из отменных свежих ингредиентов придется выкинуть. Вид волосков, прилипших к крему и груше, провоцировал рвотные позывы.