Судя по блестящей шерстке кролика, по тому, с какой заботой его поместили в коробку и снабдили письмом, совсем недавно малыша кормили вкусной и полезной едой, а значит, хозяин бросил питомца не потому, что перестал его любить. Судя по содержанию письма и тому, что его набрали на компьютере, а не написали от руки, бывший хозяин производил впечатление холодного и сурового человека, однако я не исключала, что эта скупость в словах была намеренной, своего рода способом накрыть душераздирающие чувства тяжелым колпаком.
Кроме того, кролик, похоже, был породистым. Я не особенно разбираюсь в кроликах, но этот выглядел куда благороднее, чем те, которых держали в нашем школьном зооуголке. Скорее всего, владелец кролика не бедствовал и относился к питомцу как к члену семьи.
Словом, в моем воображении кролик получил достаточно подробную биографию. Продолжая размышлять на эту тему, я стала перебирать варианты, почему его бросили на произвол судьбы. Возможно, случилось что-то непоправимое? К примеру, пожилая дама, которая заботилась о кролике, умерла, или же семье пришлось переехать в дом, где проживание с питомцами запрещено. А может, подобно моим сегодняшним гостям, которые были вынуждены отвезти дедушку в дом престарелых, хозяин кролика оказался перед сложным выбором, хотя и желал, чтобы все оставалось как прежде. Интересно, понимал ли дедушка тяжесть ситуации, в которую попала его семья? Если да, то и кролик мог почувствовать, что за проблемы навалились на его владельца. Как бы то ни было, ни дедушка, ни кролик никак не дали понять своего отношения к происходящему и смотрели на мир одинаково непроницаемыми взглядами.
Впрочем, подозреваю, даже если они не понимали причин поступков своих близких, это не избавляло их от боли одиночества. Что чувствовал кролик, когда его посадили в коробку и оставили на обочине? От одной мысли об этом мне захотелось плакать. Вокруг беспросветная темнота. Снаружи доносятся звуки удаляющихся шагов. Знакомый голос звучит тише, тише… Наступает полное одиночество.
Сидя в коробке, кролик наверняка плакал, отчаянно надеясь, что хозяин вот-вот вернется, снова возьмет его на руки и погладит. Возможно, кролики не умеют лить слезы, но я готова поспорить, что в душе он кричал и плакал. Исчерпав силы, он впал в оцепенение и утратил всяческий интерес к жизни. Полагаю, именно поэтому он перестал есть.
Я поместила в миску растительное масло, сахар, грецкие орехи, цельнозерновую муку и воду, принялась вымешивать тесто обеими руками. Мои мысли все так же крутились вокруг гипотетического прошлого этого кролика. «А вдруг, — подумала я, — кролик действительно жил в богатой семье и его каждый день баловали сладостями? Вдруг именно поэтому он среагировал на сладкий аромат торта?»
Тонко раскатав тесто, я перенесла его на противень и посыпала сушеными лепестками лаванды, которая, как известно, помогает бороться с депрессией. Я разделила тесто на кусочки лопаткой и поставила противень в хорошо разогретую печь.
Мысленно я то и дело возвращалась к сегодняшним гостям. «Дедушку, вероятно, уже привезли в дом престарелых. Надеюсь, он крепко спит и потому будет избавлен от болезненных переживаний от разлуки с близкими». Подумав о сне, я внезапно осознала, что ужасно устала за этот день. Сил возвращаться домой не осталось, и я расстелила футон на том самом диванчике, где не так давно ночевала Метресса, после ужина в моем ресторанчике увидевшая во сне своего покойного возлюбленного.
Тем временем печенье испеклось, и я поставила его остужаться. Тесто на завтрашний хлеб для Гермес тоже было подготовлено. Однако я не торопилась укладываться спать. Я была не вправе подвести Кодзуэ-тян. Полный надежды взгляд, с которым девочка смотрела на меня, вверяя кролика моим заботам, горел в памяти, точно свет первой вечерней звезды, и я намеревалась выполнить обещанное, а потому крепко прижала кролика к груди, забралась под одеяло и немедленно ощутила холод приближающейся зимы. Стоило потушить огонь, температура воздуха в «Улитке» быстро опустилась. Хорошо, что футон сохранил приятное тепло.