Я не тешила себя наивными надеждами, что кролик отогреется рядом со мной и тотчас вернется к нормальной жизни. Но если ласковые объятия — это то, что ему необходимо, их он получит от меня столько, сколько пожелает. В конце концов, будь я брошенным кроликом, я бы точно хотела, чтобы меня молча обняли и согрели своим теплом.
Положив кролика возле себя, я поместила на одну ладонь несколько печеньиц, а другой принялась ласково поглаживать зверька по спинке. Мало-помалу аромат сладкого печенья и освежающей лаванды растекся по комнате, и когда я выключила лампу, единственным источником света в помещении стали блестящие, точно кофейное желе, кроличьи глазки.
Я закрыла глаза, не переставая поглаживать кролика. Этой ночью мне предстояло охранять его жизнь. Спала я беспокойно, то и дело просыпалась и встревоженно подносила руку к неподвижному носику кролика, проверяя, дышит ли он. Помимо этого, я каждый раз пересчитывала количество печеньиц в ладони и грустно вздыхала: все они были на месте.
Так продолжалось до утра. Я не могла понять, сплю я или бодрствую. Казалось, я непрерывно о чем-то размышляю. Меня переполнял страх, что кролик умрет во сне и что я не сдержу обещания, данного моим новым друзьям. Да, несмотря на то, что мы познакомились только накануне, я уже относилась к Кодзуэ-тян и кролику как к своим друзьям. Я не хотела огорчать друга-человека. Я не могла допустить, что друг-кролик умрет.
Небо за окном начало светлеть, послышался птичий щебет. Ощутив на затекшей ладони что-то непонятное, я открыла глаза и тотчас зажмурилась. «Улитку» заливал чистый, ослепительно яркий свет. Жизнь вокруг бурлила вовсю.
А главное…
Снова открыв глаза и покосившись на ладонь, я едва не подпрыгнула: кролик примостился рядом и вылизывал ее милым розовым язычком! Жизнь явно вернулась в тело зверька: ушки стояли торчком, усики тоже больше не висели, точно стебельки засохшего растения. На моей ладони не осталось ни единого печеньица. На всякий случай я свесила голову и посмотрела на пол, предположив, что печенье просто упало, однако там не лежало ни крошки. Итак, кролик умял печенье подчистую!
Я нежно прижала малыша к себе, стараясь передать всю любовь и тепло, переполнявшие мое сердце. Затем встала, положила в ящик из-под вина еще печенья, налила в миску свежей воды и посадила кролика в его новый домик. Синевато-красные венки на кроличьих ушках напомнили мне искусную вышивку, сверкающую в лучах солнца. Я улыбнулась, гордая тем, что сумела сдержать обещание, данное Кодзуэ-тян. С улицы послышалось требовательное похрюкивание — Гермес призывала меня не мешкать и поскорее приготовить для нее завтрак.
Днем, примерно в то же время, что и вчера, Кодзуэ-тян пришла ко мне. Выражение ее лица было твердым, как незрелая слива. Я продемонстрировала Кодзуэ-тян выздоровевшего кролика. Печенье явно пошло малышу на пользу — он взбодрился и энергично запрыгал по обеденному залу вскоре после того, как я поднялась с постели. Поняв, что имущество может пострадать, я взяла ремешок от старых часов и веревку, смастерила поводок и, привязав к нему кролика, выпустила его в садик. К моему удивлению, кролик совершенно не противился и был послушным. Мне показалось, что на привязи он чувствовал себя защищенно и воспринял поводок как узы, а не как оковы.
Кодзуэ-тян благоговейно взяла кролика на руки. По словам девочки, она ни разу не делала этого, потому что боялась ненароком причинить малышу вред. Я предположила, что эта деталь тоже повлияла на недавний отказ кролика от еды, но воздержалась от комментариев.
Оставив Кодзуэ-тян играть с кроликом, я вернулась на кухню и стала готовиться к чаепитию. Несколькими днями ранее я набрала в близлежащем лесу каштанов, чтобы приготовить марон глясе, а те плоды, которые потеряли форму, использовала для выпечки кексов «Монблан». Кексы я планировала подать на десерт сегодняшним гостям, однако на всякий случай увеличила порцию и теперь могла угостить Кодзуэ-тян. Что касается напитка, тут я не сомневалась: насыщенный сливочный вкус кексов идеально оттенит чай эрл грей.
Хотя на улице было прохладно, мы с Кодзуэ-тян вынесли небольшой стол и два стула в сад, укрылись теплыми одеялами и устроили изысканное чаепитие. Кодзуэ-тян посадила кролика на колени и, безмятежно улыбаясь, крепко прижимала его к себе.
Глядя на девочку и зверька, я тоже улыбалась. Прошедшие сутки выдались утомительными и эмоционально насыщенными. Я смотрела, как язычок кролика слизывает крошки кекса с похожей на кленовый лист ладони Кодзуэ-тян. Поначалу я переживала, что из-за сливочного масла и алкоголя в тесте кролик может отказаться от угощения, но он оказался настоящим сладкоежкой, да и Кодзуэ-тян с таким же довольным выражением на лице уплетала свой «Монблан».