«Как хорошо, что я открыла этот ресторанчик», — сказала я себе, любуясь прекрасными пиками-близнецами в нежной белой дымке.
— Мама все-таки разрешила мне держать кролика дома, дальше я буду сама о нем заботиться. Спасибо вам огромное за помощь! — с чувством воскликнула Кодзуэ-тян.
Голос девочки звучал так решительно, точно она давала клятву хмурому осеннему небу.
Из леса показался олень. Он дошел до входа в «Амур» и пристально посмотрел в нашу сторону. Зима была уже совсем близко.
Иногда в жизни случается волшебство. Одним декабрьским утром я открыла шторы и увидела, что за окном белым-бело. Казалось, реки молока разлились по земле, а с неба просыпалось бесчисленное количество безе. Мне почему-то пришла на ум Метресса, и я живо представила себе, как снежинки порхают вокруг нее и ложатся на плечи ее нового яркого пальто невесомой белой вуалью.
На Рождество ко мне обратилась молодая пара, тайно проводившая в нашей деревне медовый месяц. Они остановились в бунгало у озера. Не желая разрушать романтическую атмосферу, я обратилась к Куме-сан, и он помог мне доставить еду на снегоходе. По пути обратно я ощущала себя Санта-Клаусом. Хотя ни Кума-сан, ни я не выпили ни капли алкоголя, настроение у нас обоих было приподнятым. Мы мчались по ночной дороге и любовались пушистым снегом, падавшим с неба. Сказочная красота!
Для меня готовка — это все. Все, что необходимо, чтобы каждая моя клеточка до отказа наполнилась восторгом. Возможность готовить для кого-то делает меня по-настоящему счастливой.
«Спасибо тебе, готовка. Спасибо, что ты есть в моей жизни!» Прокричи я эти слова в ночное зимнее небо тысячу раз, все равно было бы мало. Мои чувства были настолько сильными, что я могла бы говорить о них долго-долго, громко-громко.
По пути мы остановили снегоход и, привалившись друг к другу, несколько минут смотрели на рождественское небо. Снег на мгновение прекратился, в бесконечной дали замерцали сотни огоньков. Атмосфера была такой изумительной, что мне захотелось сказать Куме-сан: «Поцелуй меня. Всего один раз. Если тоже этого хочешь».
Позже пара, гостившая на Рождество в бунгало, отправила «Улитке» замечательный новогодний подарок.
Последние дни года я посвятила наведению порядка на кухне — все отмыла, начистила с пищевой содой, протерла до блеска, а в самый канун праздника взялась за приготовление осэти-рёри — меню из новогодних блюд. Когда бабушка была жива, мы непременно устраивали грандиозный пир. Красиво укладывая блюда в деревянные коробки, мы ставили их на стол рядом. В результате получалось что-то наподобие картины в жанре кубизма или радующей взор мозаики. Вид накрытого новогоднего стола действовал на меня гипнотически. Завершив подготовку, мы с бабушкой усаживались за стол, с хлюпаньем поедали лапшу тосикоси соба, смотрели по телевизору ежегодное певческое соревнование, поздравляли друг друга с Новым годом, произносили тосты, поднимая рюмки пряного отосо сакэ… На другой день мы доедали осэти-рёри, запивая обычным сакэ. Так повторялось из года в год, пока я жила у бабушки.
Когда бабушки не стало и я начала жить со своим парнем, Новый год мы отмечали в индийском стиле. В Индии на этот праздник принято облачаться в новую одежду, и я надевала пенджабский костюм, который носят незамужние индуски, — свободное платье из тонкого шелка, широкие шальвары и длинный шарф, а затем готовила пирог с кешью, кокосом и миндалем. Я понимала, что пирог имел совсем не тот вкус, к какому мой любимый привык с детства, но для меня все равно было большим счастьем отметить Новый год вместе с ним.
Мама и кое-кто из завсегдатаев «Амура», в том числе знакомая мне сваха, улетели на Гавайи поиграть в гольф и пройтись по магазинам, так что Новый год я встречала в одиночестве. По моим меркам, праздничный стол получился очень скромным и отнюдь не таким изящным, как у бабушки, тем более что еда была разложена в пластиковые контейнеры.
Я зашла в свинарник и пожелала Гермес счастливого нового года, но она, естественно, никак не отреагировала.
Временами мне становилось скучно, и тогда я опять навещала Гермес, тщательно расчесывала ей щетину, а иногда выпускала побегать по заснеженному полю. Потом, если еще оставались силы, я возвращалась в дом и специальной губкой оттирала с чайных чашек крошечные пятна, которых не замечала прежде.
Оправдывая свое название, «Улитка» погрузилась в зимнюю спячку. Снег сковал дороги, и жители соседних деревень при всем желании не могли сюда добраться. Банджи-джампинг закрыли на зиму, микроавтобус совершал всего два рейса в день — утренний из деревни до городка и вечерний обратно, а потому, если кто-то захотел бы поужинать в «Улитке», ему пришлось бы оставаться на ночь. Можно было бы разместиться на курорте при горячих источниках, но туда идти два с лишним часа по заснеженной дороге, а на такой подвиг мало кто решится.