Первым делом я занялась филе — порезала на кусочки, завернула их в пленку и отправила в морозилку. Далее превратила посоленную лопаточную часть в чашао, пашину — в бекон, а мясо с ляжек — в ветчину. Обрезки смешала, измельчила и использовала для приготовления салями, фрикаделек и сосисок. Оболочкой для сосисок послужили кишки диких овец, которыми со мной поделился хозяин фермы, где должен был состояться банкет.
Еще я впервые в жизни попыталась приготовить прошутто — одно из любимых блюд моей матери. «Когда меня не станет, подаришь его тем, кому я была небезразлична», — попросила мама. Я взяла большой кусок окорока, обсыпала его травами, солью и сахаром, чтобы они постепенно вытянули из мяса всю влагу.
Дело спорилось, но говорить о завершении работы было еще рано. Приготовление множества блюд из почти ста килограммов мяса оказалось чрезвычайно сложной задачей, требующей как физических, так и умственных усилий. Кроме того, в некоторых вопросах я совершенно не разбиралась. К счастью, жена единственного в нашей деревне мясника (они держали лавочку в помещении супермаркета, а познакомил меня с этой семьей, конечно же, мой добрый друг Кума-сан) согласилась помогать мне советами, так что я то и дело отправляла ей факс с вопросами, а она подробно отвечала на все, даже самые глупые.
Я узнала, что лопаточная часть жирная, поэтому ее следует запекать или тушить. Мясо в районе печени и боков очень нежное, так что его лучше всего отварить и порезать тонкими ломтиками. Вырезка с ребер постная, что делает ее подходящей для любого блюда. Бедренная часть маложирная, ее можно поджарить на кости. Участок пашины с чередующимися слоями мяса и сала называется грудинкой и имеет насыщенный вкус. На передних ногах мясо жестковатое, его надо тушить подольше.
Жена мясника подробно расписала эти пояснения на схеме с изображением свиной туши. Полученные сведения позволили мне определиться с итоговым вариантом меню, а также составить список недостающих ингредиентов, которые, выкраивая любую свободную минуту, раздобывали для меня Кума-сан и его друзья.
Вечером накануне свадебного банкета я наконец завершила последние приготовления.
Впервые за долгое время я вернулась домой, легла в постель и блаженно улыбнулась. Насколько приятнее было лежать на своей кровати в своей комнате! После стольких ночей на жестком диванчике я наконец смогла устроиться со всем комфортом и счастливо уснула. Я была до того измотана, что даже краем сознания не отследила, ухал ли в полночь дедушка Филин.
Было, вероятно, около часа ночи, когда дверь отворилась и в комнату вошла мама. Я проснулась, но не стала открывать глаза. Она приблизилась, села подле и вперилась взглядом в мое лицо. Я ощутила запах ее духов и с удивлением отметила, что ни он, ни какие-либо другие детали маминого облика больше не вызывают у меня и намека на отрицательные эмоции. Тем не менее я не нашла в себе сил посмотреть на мать.
— Ринго, — заговорила она, впервые за долгое время назвав меня по имени.
Я хотела ответить: «Да?», однако не могла произнести ни звука.
— Пожалуйста, скажи мне хоть что-нибудь напоследок, — хрипло прошептала она и мягко положила ладонь на мою щеку. Холодные сухие пальцы неловко ласкали мою кожу, но я упорно продолжала притворяться спящей.
На самом деле я жаждала поблагодарить маму. Мечтала произнести: «Спасибо, что подарила мне жизнь». Увы, с моих губ не сорвалось ни звука.
Сгорая от стыда, я была готова разрыдаться. Наконец, когда я собралась с духом и хотела уже обнять маму, она поднялась и вышла. Для меня было бы счастьем, если бы она прижала меня к груди, но я упустила шанс. Последний шанс накануне маминой свадьбы.
Грандиозный прием в честь бракосочетания мамы и Сюити-сан прошел на ферме среди зелени и опадающих сакур. Я издалека наблюдала за сияющей мамой, которая восседала на белоснежной лошади Неокона. Свадебное платье, сшитое портнихой по кропотливо разработанному мамой эскизу, смотрелось по-дамски элегантно и в то же время по-девичьи мило. Макияж был минимальным и не скрывал маминой болезненной бледности.
Сюити-сан мягко поддерживал маму за спину, поводья были в руках у Неокона, и их триумвират производил впечатление какой-то таинственной гармонии. Казалось, все сложилось именно так, как должно было.
На лугу благоухал клевер, головки цветов сияли, точно россыпь жемчужин. Ярче всех сияла невеста. Без сомнения, этот день являлся началом счастливейшей главы в книге ее жизни. С такими мыслями я принялась наносить последние штрихи на блюда праздничного стола. Легкий ветерок, наполненный ароматами весны, приятно окутывал тело.