— На заводе ревизоры, — сказал он. — С утра.
— Кто прислал?
— Горком. Комиссия по проверке плановых показателей. — Он сел за стол, достал папиросу. — Три человека, с документами. Приехали в восемь утра, директору — вернее, исполняющему обязанности, Сырцову — предъявили предписание.
Сырцов. Я его помнил — невысокий мужик в костюме, который встречал нас с Гореловым на заводе в первый раз. Испуганный, суетливый.
— Громов знает?
— Громов там с девяти, — сказал Горелов. — По своим делам якобы. — Пауза. — Но это совпадение меня не обманывает.
— И меня.
Горелов закурил. Смотрел куда-то в сторону.
— Воронов.
— Да?
— Письмо сработало быстро.
— Да.
— Ты предполагал, что так быстро?
Честно говоря — нет. Я рассчитывал на неделю, может, полторы. Горком отреагировал за пять дней. Значит, там кто-то принял это всерьёз — либо письмо попало к нужному человеку, либо ситуация была уже на контроле по другим причинам.
— Нет, — сказал я. — Не предполагал.
— Значит, там что-то ещё происходит.
— Возможно.
Горелов докурил, открыл форточку. Посмотрел на меня.
— Что делаем?
— Ждём, — сказал я. — Ревизоры найдут расхождения — я видел их сам, они очевидные. Дальше — по ситуации.
— Громов будет управлять ревизорами.
— Попытается. Но три человека, присланные горкомом — это не один. Сложнее договориться.
— Ты оптимист.
— Я реалист, — сказал я. — Просто иногда это выглядит одинаково.
Горелов хмыкнул. Встал, надел пальто.
— Я поеду на завод. Посмотрю издали.
— Я с тобой.
— Нет. — Он покачал головой. — Ты там уже был. Громов тебя знает. Если увидит — поймёт, что связь есть.
Он был прав.
— Хорошо, — сказал я. — Позвони, когда вернёшься.
Колосов позвонил раньше Горелова.
В половину двенадцатого. Я сидел за своим столом, писал объяснительную по какому-то мелкому делу — рутина, бумажная работа. Петрухин ушёл на выезд. В кабинете был только я.
Телефон зазвонил — внутренний, городской.
— Воронов.
— Это Колосов. — Голос тихий, напряжённый. — Ревизоры на заводе.
— Знаю.
— Вы знаете? — В голосе что-то сдвинулось. — Это вы… это из-за вас?
— Это из-за схемы, — сказал я. — Это должно было случиться.
Молчание.
— Громов там, — сказал Колосов. — Он разговаривал с одним из ревизоров. Долго. Я видел через стекло.
— Ты сейчас на заводе?
— Да. Я должен возить его — я водитель, я обязан.
— Уйди оттуда под предлогом. Скажи, что машина барахлит, надо в гараж. Что угодно.
— Он догадается.
— Может, догадается. Но ты будешь не там.
Пауза.
— Колосов, — сказал я. — Твои показания уже у следствия. Они зафиксированы, подписаны. Ты сделал своё дело.
— А если Громов выйдет сухим?
— Не выйдет.
— Откуда вы знаете?
Я не знал — точно. Но был уверен.
— Потому что у нас три свидетеля и финансовые документы, — сказал я. — Этого достаточно.
Молчание. Длинное.
— Они знают, где семья, — сказал Колосов тихо. — Аня говорила — кто-то ходил вокруг дома. В Кирове. Не один раз.
Это было новым. Я сел прямее.
— Когда?
— На прошлой неделе. Она позвонила мне, спросила. Я сказал — показалось. Но она не выдумывает.
— Адрес в Кирове — кто знает?
— Теоретически — только я. Но Громов мог узнать. У него… связи.
Я думал быстро. Семья Колосова в Кирове. Кто-то ходил вокруг дома. Это мог быть случайный человек. Но мог быть не случайный.
— Колосов, — сказал я. — Ты можешь позвонить жене прямо сейчас?
— Могу.
— Позвони. Скажи, чтобы несколько дней не выходила одна. Детей в школу провожала сама, не отпускала. Это не надолго.
— Вы думаете…
— Я не думаю ничего конкретного. Просто осторожность.
— Хорошо. — Пауза. — А я?
— Уйди с завода. Потом — домой. Никуда один не ходи.
— Это звучит страшно.
— Это звучит осторожно, — поправил я. — Разница есть.
Он помолчал.
— Хорошо, — сказал он.
Я положил трубку. Сидел минуту — думал. Семья в Кирове. Давление не только на Горелова — на всех, кто дал показания. Это Громов работал системно. Умный человек.
Позвонил Ирине.
— Савельева.
— Это Воронов. У Колосова возможная угроза семье. Кто-то ходил вокруг дома его жены в Кирове.
Пауза.
— Это информация или заявление?
— Пока информация. Официального заявления нет.
— Без заявления я не могу ничего сделать официально.
— Я понимаю. Просто — имейте в виду. Если Колосов откажется от показаний — возможно, это давление.