— Удовлетворят?
— Скорее всего — нет. Но пока рассматривают — дело тормозит. — Пауза. — Мне нужна вся доказательная база до конца недели. Официально, по протоколу, без изъянов.
— Хорошо, — сказал я. — Сделаем.
Положил трубку. Посмотрел на стол. Бумаги, блокнот, пустая кружка.
До конца недели. Три свидетеля. Это было выполнимо — если Колосов вернётся.
Я взял трубку и позвонил в Киров.
Колосов ответил с третьего звонка. Голос спокойный — спокойнее, чем в прошлый раз. Фоном слышались детские голоса.
— Колосов.
— Это Воронов.
Пауза.
— Знал, что позвоните, — сказал он.
— Когда вернёшься?
— Завтра. Я уже собирался.
— Хорошо. В среду нужно дать официальные показания следователю. Не мне — следователю, который ведёт дело. Это важно.
— Я понимаю разницу.
— Придёшь?
Молчание. Не долгое — секунд пять. Но я ждал.
— Приду, — сказал он.
— Спасибо.
— Не за что, — сказал он. — Это правильно. — Пауза. — Жена говорит, что больше никого не видела вокруг дома. Последние дни.
— Это хорошо.
— Да. — Ещё пауза. — Воронов.
— Что?
— Вы говорили — если Громов за решёткой, ситуация другая.
— Говорил.
— Сделайте это. Пожалуйста.
Голос у него был ровный. Просьба без надрыва — просто человек, который хочет, чтобы всё это кончилось.
— Постараюсь, — сказал я.
Мы попрощались.
Петрович приехал сам.
Я этого не ожидал. В понедельник вечером, уже в половину шестого, когда я собирался уходить — дежурный позвонил в кабинет: внизу пожилой мужчина, спрашивает Воронова.
Я спустился. Петрович стоял у входа в пальто и с авоськой — в авоське были какие-то свёртки, я не понял сразу. Увидел меня, кивнул.
— Здравствуйте.
— Иван Николаевич. Что случилось?
— Ничего не случилось. — Он поставил авоську на пол — тяжёлая, оказывается. — Я приехал. Сказали, нужно официальные показания следователю. Я так понял, что скоро.
— Откуда вы знали?
— Ниоткуда. Просто — чувствую. Что-то движется. — Он пожал плечами. — Раз уж начал — надо до конца. Поэтому приехал.
Я смотрел на него. Пожилой мужчина, который три месяца молчал, потом сказал, потом ждал. Приехал сам, без вызова. Привёз авоську с какими-то свёртками.
— Что в авоське?
— Картошка, — сказал он. — С огорода. Вы же в городе живёте — где вам взять нормальную картошку. — Помолчал. — И для того человека, что приходил со мной в первый раз. Горелов.
Я почти усмехнулся.
— Он оценит, — сказал я. — Спасибо.
— Ну. — Петрович поднял авоську. — Куда идти?
— У вас где остановиться?
— Нигде. Я думал — дадите угол на ночь. У вас тут задержанных держат?
— Держим. Но вы не задержанный.
— Ну и хорошо. Мне кровать нужна, не камера.
Горелов, когда я ему позвонил, сказал — устроим. У него была договорённость с одной гостиницей через знакомого — не «Центральная», маленькая, на улице Мира, но нормальная. Петровичу хватит.
Мы устроили Петровича. Горелов забрал картошку, сказал — жена будет рада, давно хотела нормальной. Петрович кивнул серьёзно — принял как должное.
Во вторник — Ляхов.
Он пришёл в назначенное время — в десять утра, точно. В пальто, в шарфе, с портфелем. Портфель был кожаный, старый, но ухоженный. Человек с достоинством.
Мы встретились у входа в прокуратуру — я специально вышел его встретить. Он пожал мне руку — крепко, без лишнего.
— Семён Борисович. Как вы?
— Нормально. — Помолчал. — Первый раз нормально за два месяца.
Это было честно.
— Вы понимаете, что будет в кабинете? — спросил я. — Это официальная процедура. Следователь, протокол, подпись. Они будут спрашивать подробно.
— Я понимаю, — сказал он. — Я тридцать лет заполнял медицинские документы. С бюрократией знаком.
— Хорошо. Просто — говорите правду. Только то, что знаете. Не больше и не меньше.
— Я именно так и планировал.
Мы вошли внутрь.
Следователь, который вёл дело, назывался Кравцов Сергей Иванович. Лет сорока пяти, сухой, деловой, с такими очками на носу, которые он постоянно поправлял. Он принял нас в кабинете — небольшом, с хорошим светом и большим столом.
Я остался у двери — не участник, просто присутствую. Это было нарушением процедуры, строго говоря, но Ирина кивнула, когда я спросил: можно.
Ляхов сел напротив Кравцова. Портфель поставил рядом с ногой. Снял шарф.
Кравцов открыл папку, взял ручку.