Я достал монеты. Положил на прилавок.
— Двенадцать копеек.
Продавщица посмотрела на меня, потом на монеты. Взяла. Отсчитала хлеб и пакет молока. Мальчик взял, посмотрел на меня.
— Спасибо, — сказал он.
— На здоровье.
Он ушёл. Я купил свой хлеб, вышел на улицу.
Горелов уже ждал у отдела — курил у входа. Увидел меня, кивнул.
— Опоздал.
— На три минуты.
— Три минуты — это три минуты.
— У меня был срочный вопрос, — сказал я. — Двенадцать копеек.
Горелов посмотрел на меня. Потом — не спросил ничего. Просто кивнул.
— Нечаев ждёт, — сказал он. — Ирина позвонила. Что-то происходит.
Нечаев сидел за столом — прямой, серьёзный. Перед ним лежала тонкая папка.
— Садитесь.
Мы сели.
— Ирина Андреевна Савельева звонила час назад, — сказал он. — Следствие по делу Громова вышло на новый уровень. Горком запросил материалы у заводского архива официально — в рамках проверки по анонимному письму. — Пауза. — Материалы подтверждают расхождения. Существенные.
— Значит?
— Значит, следствие теперь имеет официальное основание для обысков. На заводе и в рабочем кабинете Громова. — Нечаев посмотрел на меня. — Это произойдёт послезавтра.
Послезавтра. Пятница.
— Громов знает?
— Официально — нет. Адвокат может догадываться. — Нечаев помолчал. — Есть риск, что попытается исчезнуть.
— Уехать?
— Да. У него есть связи в Москве. Если успеет туда — будет сложнее.
Я смотрел на Нечаева. Думал.
— Его нужно держать под наблюдением до пятницы, — сказал я.
— Именно. — Нечаев открыл папку. — Ирина уже распорядилась. Но она просила, чтобы наш отдел тоже был в курсе. — Он посмотрел на Горелова, потом на меня. — Вы оба — в курсе. Это неофициально. Официально — обыск в пятницу, не раньше.
— Если он попытается уехать до пятницы?
— Тогда — действуйте по ситуации, — сказал Нечаев. — В рамках своих полномочий.
Это была максимально размытая формулировка — и максимально точная. Он не говорил «задержите». Он говорил — действуйте.
— Понял, — сказал я.
— Хорошо. — Нечаев закрыл папку. — Идите.
В коридоре Горелов достал папиросу.
— Послезавтра, — сказал он.
— Да.
— Громов может попытаться уехать уже сегодня.
— Может. Если кто-то его предупредил.
— Адвокат.
— Адвокат. Или кто-то в горкоме. — Я думал. — Нужно знать, где он сейчас.
— Как узнать?
— Митрич.
Горелов посмотрел на меня.
— Митрич знает, где Громов?
— Митрич знает всё, — сказал я. — Или знает того, кто знает.
Горелов кивнул.
— Иди. Я здесь подожду.
Я вышел.
Митрич был дома — в этот час он всегда был дома, если не пил с кем-то. Открыл быстро.
— Воронов. Срочно?
— Срочно.
— Зайди.
Я зашёл. Митрич смотрел на меня — серьёзно, без шуток.
— Громов Валентин Сергеевич, — сказал я. — Где он сейчас?
— Это зачем?
— Нужно.
Митрич думал секунды три.
— У него кабинет в горкоме и кабинет на заводе. На заводе сейчас ревизоры, он туда не ходит. В горкоме — может. — Пауза. — Есть ещё дача. В Малиновке. Туда он ездит, когда хочет исчезнуть.
— Малиновка — это далеко?
— Двадцать пять километров. По шоссе — полчаса.
— Он туда ездит на машине?
— Ну да. Колосов возил. — Митрич посмотрел на меня. — Колосов же уехал?
— Уехал.
— Тогда кто-то другой везёт. Или сам.
— Он умеет водить?
— Не знаю. Наверное.
Я думал. Дача в Малиновке. Если Громов захочет исчезнуть — он может туда. Оттуда — другой дорогой до трассы, потом поезд, Москва.
— Митрич, — сказал я. — Если увидишь что-то про Громова — позвони.
— Куда?
Я написал номер.
— Туда.
— Хорошо. — Он взял бумажку. — Воронов.
— Что?
— Это заканчивается?
Я смотрел на него.
— Скоро, — сказал я.
— Хорошо, — сказал Митрич. — Потому что устал я уже про него слушать. Давно должно было закончиться.
Я ушёл.
В отдел вернулся к двум. Горелов сидел на месте, ждал.
— Дача в Малиновке, — сказал я. — Двадцать пять километров. Туда он едет, когда хочет исчезнуть.
— Когда исчезнуть — или когда подумать?
— Не знаю точно. Митрич не уточнял.
— Ладно. — Горелов встал. — Поедем смотреть?
— Нет смысла. Если он там — мы ничего не сделаем официально. Нечаев сказал — в пятницу.
— А если он оттуда уедет?
— Тогда перехватим.
— Как?
— На дороге. Или на вокзале. — Я сел за стол. — У него два варианта — поезд или машина. Поезд — через вокзал. Вокзал — один.
Горелов думал.
— Ты хочешь дежурить на вокзале?