– Конечно, мы, – сказал, широко открывая клюв-дудку, гусь, остановившись прямо перед ним и распушив цветочный хвост на манер павлина.
– Конечно, мы. – Олень дохнул ему в ухо теплом и, ткнув носом, поправил криво сидящую на профессорской голове шапку-пирожок.
– Именно мы, – сказала лань и, приблизив чуть подслеповатые глаза к наполовину расстегнутому профессорскому пальто, добавила: – Какая рубашка, какая бабочка! Профессор, вы элегантней нобелевского лауреата.
– Спасибо! – Профессор зарделся, ему было приятно.
Мужчины, даже пожилые, любят комплименты, тем более что профессор и сам знал, насколько он неотразим во фраке.
Подъехал лев.
– Профессор, мое почтение.
Приземлился дракон.
– Мое уважение, ученый муж.
Взлетали салюты, сияла маковка Меншиковой башни, мелькали в темной воде под ногами смутные тени.
– Друзья, хотите коньяку? – спросил профессор.
– Уру-ру! – протрубил гусь и терракотовым крылом, ставшим вдруг очень ловким, подхватил изящную крошку-бутылочку.
Сделал глоток. Выдохнул вверх, прямо в московскую новогоднюю ночь неожиданно огромный клуб пара и вернул коньяк.
– Накажи меня терракота, если я пил что-то лучше! – восторженно прогудел он.
– А можно ли и мне? – вежливо поинтересовался огнедышаще-крылатый пес-дракон с плутовскими глазами.
Профессор протянул ему сосуд.
Пес-дракон приложился так, что на дне едва осталось.
Терракотовый зверинец взорвался негодованием.
– Ах, извините, увлекся.
Пес-дракон снова приложился к горлышку, и бутылка стала почти столь же полна, как и до того, как попала ему в лапы. Нарушитель спокойствия выдал в темные небеса столб пламени и взлетел, лая, трубя и рыча от эмоций.
– Можно и мне? – спросил длинноклювый журавль на тонких ногах.
– Да, конечно. Угощайтесь, друзья, – пригласил профессор.
– «Люди, львы, орлы, куропатки, рогатые олени, гуси…» – профессор внезапно вспомнил монолог из какой-то в остальном забытой пьесы, поднял, прижал к себе стоящую у его ног сову. Пух и перья совсем не были каменными, то были живые пух и перья. Она посмотрела на него круглыми глазами, и он закружился с ней по льду.
– Только не упади, – бормотала ему на ухо мудрая птица. – Нам еще не хватает перелома какой-нибудь малой берцовой кости. В нашем возрасте, знаете ли, переломы плохо срастаются.
Профессор слушал ее, зарываясь щеками и носом в мягкое оперение.
– Что за чудо, что за чудо…
А когда тьму на востоке разбавила синяя бледность, звери собрались вокруг него.
– Вы хороший человек, – сказали они ему. – Дело в том, что мы, чего уж тут скрывать, нет-нет да, бывает, и устаем друг от друга. И нам дано право раз в сто лет позвать к себе кого-то. Птицу, зверя, голубя, собаку. Человека. Если мы найдем вам место в нашей компании, вы не откажетесь поселиться с нами вместе на фасаде дома?
Профессор вспомнил свою квартиру, самый маленький торт, эхо, живущее по углам, кошку, которой не было уже год. Перебрал в памяти жен и детей.
– А почему бы и нет, друзья?
С тех пор по Москве ходит легенда, что если внимательно сличить фотографии Дома со зверями столетней давности и современные, то можно найти одно отличие. Но какое, я, извините, вам не скажу. Москва полна тайн. Еще одна не будет лишней.
Вопрос веры
– Я пришел с миром, – сказало раненое чудовище и улеглось под стенами города.
Острые зубья на хребте дракона оказались вровень с зубцами городской стены.
Чудовище тяжело дышало, тело его покрывали многочисленные раны, драконья кровь стекала по чешуе и выжигала траву.
На спине чудовища сидела девушка в белом платье. Светлые волосы ее шевелил долетающий с моря ветер, в прядях виднелись неизвестные здесь цветы.
Первые рыцари города вышли на стену и обратились к деве:
– Скажите, как вас зовут, миледи, и поведайте, нуждаетесь ли вы в защите?
Чудовище спало, временами вздрагивая во сне.
Дева не ответила рыцарям и продолжала смотреть в морскую даль, где солнце коснулось горизонта и чайки, крича, то и дело пересекали его циферблат.
Ночью состоялось заседание городского совета.
Первые люди города стали собираться в Большом зале, когда красный, почти бордовый, диск солнца опустился в море до половины, а удар молотка, обозначающий начало заседания, раздался, когда светило полностью спряталось за горизонт, и лишь багровое зарево обозначало место, где оно скрылось.
Бургомистр тронул висящую на груди массивную цепь и задал вопрос, на который каждый в городе хотел знать ответ:
– Под стенами нашего города лежит дракон. Что мы будем делать?