Тут он вспомнил своих родителей и почувствовал злость, смешанную с обидой. Зачем взрослые дурят головы детям? Ведь дети все равно вырастут и, когда поймут, что все неправда, ничего, кроме разочарования, не испытают. В памяти всплыло еще одно забавное обстоятельство, которое объясняло предновогодний сон: лет в одиннадцать-двенадцать он тайком от всех написал свое последнее письмо Деду Морозу. «Дорогой Дед Мороз! Я очень люблю Снегурочку! Сделай, пожалуйста, так, чтобы и она меня полюбила!»
Образ Снегурочки поразил его еще в детском саду, когда она с Дедом Морозом пришла на утренник в предпраздничную неделю. Она была в светло-голубой шубе с серебряными звездами, в белых сапожках, белых варежках и очень красивой. Она наклонилась к нему, чтобы вручить подарок, что-то шепнула, и от нее повеяло таким ароматом, что он едва не потерял сознание от восторга. Дети все видят в чудесном свете. Он не замечают недостатков, грязи и безобразия. Потому что для ребенка этого не существует.
Сейчас Алексей понимал, что, скорее всего, от Снегурочки пахло перегаром. Это было вероятно, учитывая, как она отплясывала и веселилась и как Дед Мороз пытался ее угомонить. И увидь он ее теперь, то, вероятно, испытал бы негодование. Но в тот момент, овеянная новогодним духом чудес, она казалась ему совершенно прекрасной. И он влюбился, как говорят, с первого взгляда. Влюбился самой чистой, непорочной и светлой любовью, какая только может быть…
И вот сидит он теперь на кровати в сумраке предновогоднего дня, ни во что не верит, не ждет чудес и больше не любит Снегурочку.
– Кать, привет! – Он звонил девушке. – Ну, так что решила? У меня будем отмечать? Тогда надо… это, елку, что ли, раздобыть… Нарядить, все такое… Придумать, чего есть будем!
– Леш…
– Или в кафе? Уже, наверное, и не забронируешь!
Разве что в шаурмичной…
– Леш, послушай…
– Лучше дома тогда. Да и Дед Мороз подарки куда доставляет? А?!
– Леш, постой… Мне нужно тебе сказать кое-что.
Алексей почувствовал неладное. Впрочем, неладно было последние несколько дней: Катя стала вести себя как-то отчужденно и скрытно.
– Случилось чего?
– Да… Я не смогу отмечать с тобой!
– Это почему вдруг?!
– Потому что я встретила другого! Прости…
– Когда успела?!
– Неделю назад.
– Неделю?! Мы же все время вместе были… Постой-ка, это случайно не на вечеринке у Ивана?
Она промолчала, но Алексей услышал ее выразительное дыхание.
– Кать, кто он?
– Какая разница, Леш…
– Ну мне интересно просто, кто из моих знакомых?
– Ну Иван это. И что?!
– Как Иван?! Ты же сама говорила, что он нарцисс и бабник и что с ним-то уж точно никогда не стала бы…
– Так вышло, Леш…
– «Он такой мерзкий, давай не поедем к нему!
Самовлюбленное чмо!»
– Ой, все! Я понимаю, что ты обижен, ревнуешь… В конце концов ты сам виноват!
– В чем?!
– А нечего было!
– Чего нечего?
– Сам знаешь!
– Не знаю, объясни…
– Пока! Удачно отметить Новый год! Со Снегурочкой!!!
И она отключилась.
Он хотел ей перезвонить, но, уже набирая, сбросил. Нет смысла. О чем им говорить?
Все же, посомневавшись минуту, написал:
«Спасибо за отличный подарок на Новый год!»
«Пожалуйста», – ответила она и поставила смайлик.
– Стерва! – Он бросил телефон в то место, где должна была стоять елка. – Ну и черт с тобой! У меня все равно будет Новый год.
Он взял приготовленный для нее подарок, отнес на кухню и выбросил в мусорное ведро. Затем вышел в прихожую, накинул куртку, сунул ноги в обувь и отправился за елкой. Уже на улице, пройдя квартал, он обнаружил, что на одной ноге надета кроссовка, на другой зимний ботинок. Он остановился, собираясь вернуться, но, постояв несколько секунд, махнул рукой и пошел дальше:
– Ну и ладно! Какая разница теперь!
Оказалось, что выбрать елку не так просто. По той причине, что почти все елки уже разобрали. Остались только какие-то совсем жалкие, как будто специально ощипанные, или кривые и короткие, в общем, такие, которые никто не хочет брать. «А чего я хотел! – подумал Алексей. – Вечер накануне Нового года! Может, Катя по этой причине и решила со мной разойтись, что вот такой вот я… Не думаю ни о чем заранее… Да, возможно, но не с Иваном же! Это кем надо быть, чтобы от тебя ушли к Ивану!»
Ему стало обидно.
– Елку желаете? – спросил продавец, глядя на обувь Алексея.
Смотрел он так, как будто Алексей хочет елку украсть. От этого стало еще обиднее.
– Я выбираю, – холодно ответил Алексей.
И продолжил выбор елки. Но все они были так плохи, что он никак не мог выбрать и бродил между ними, трогая то одну, то другую и часто вздыхая, сам того не замечая. Продавец ходил за ним, чтобы он не убежал с елкой.