Что же, самого Кустурицы в книге почти нет? Отнюдь. Во-первых, в «Мятежном ангеле», как было упомянуто выше, есть Кустурица-персонаж. Да, он несколько на втором плане, но это сознательный ход с целью оттенить главного героя, автора «Страха вратаря перед одиннадцатиметровым». А во-вторых, в книге зримо присутствует Кустурица-творец. Его приемы, знакомые нам по кино, узнаваемы и в литературе: контрастный, рваный монтаж, бодрый ритм, музыкальные контрапункты. Автор также периодически меняет «операторский фокус» с объективного на субъективный, натурально забираясь в голову своего героя, что для традиционного ЖЗЛ-формата почти немыслимо. Наконец, по книге скупо, аккуратно рассыпаны авторские размышления и афоризмы. При этом Кустурица не выпячивает свое «я» и не дает человечеству советов космического масштаба, как, допустим, это делает тот же Макконахи: он все же режиссер, а не актер.
Эта книга, очевидно, важна для автора как еще один, наряду с кино, способ остановить время. Но интересна она будет и стороннему читателю – как практическое пособие, замешанное на рецептах Плотина, советовавшего чаще обращать взор внутрь себя.
Большинство из известных нам сказок Андерсена – ранние, из первых двух авторских сборников. Для настоящего же издания подобраны поздние тексты датского классика, к тому же переведенные наново, что усиливает новизну читательского восприятия. Тут бы к «неизвестному Андерсену» добавить определение «неожиданный» – мол, автор, и так слывущий писателем странным, а то и жестоким, открывается в сборнике с какой-то совершенно невообразимой стороны, – но это было бы лукавством. Нет, перед нами Андерсен вполне чаемый, ожидаемый, – и тем сильнее радость этого дополнительного узнавания.
Герои сборника – труженики и дети, люди, как правило, не шибко богатые. Они, может, и не родились с золотой ложкой во рту, зато с ними случаются Истории. Чаще всё кончается хорошо, порою – плохо, но тогда это большая трагедия, а не житейская закономерность в реалиях молодого капитализма. И конечно, сказки вообще (и андерсеновские тем более) – тексты далеко не сусально-благостные. Часто они странные, неуютные, страшные.
Ключевая тема сборника – талант и умение им распорядиться.
Да, та самая проблема подлинного художника. По Андерсену, талант – это дар, с которым не всякий может адекватно совладать. Если же все делать правильно, успех и признание придут обязательно, а вот счастье – как получится. Посыл, кстати говоря, вполне христианский. К тому же даже для закоренелых грешников (например, для спесивой миловидной девочки, отрывавшей мухам крылья и наступившей на хлеб, чтобы не испачкать башмаки) есть надежда на спасение.
И конечно, всякий Андерсен, в том числе и неизвестный, неистощим на выдумки. Живут, значит, бок о бок под одной крышей студент, лавочник и домовой; получают способность говорить совсем уж неожиданные неодушевленные предметы вроде мусорной бочки или кофейной мельницы; а тема этой фантасмагории – баланс презренного быта и поэзии («Домовой у лавочника»). В сборнике также фигурируют духи и болотницы, живые барабаны и волшебные орехи. И все это – посреди густого, порою низкого быта. Если бы автор был нашим современником, его бы причислили к магическим реалистам или кому-то подобному. Но на дворе – девятнадцатый век, а сам Андерсен – очевидный романтик, причем из последних, что хорошо видно по околодиккенсовским интонациям.
В любом случае, открывать для себя новые тексты любимого классика – дело душеполезное. В любом возрасте, даже изрядном.
Такая, собственно, история.
Степан Бирюков
Российский художник, студент факультета журналистики Российского государственного гуманитарного университета. Публиковал свои стихи, художественные и литературные работы в журналах «Роман-газета», «Опустошитель» и газете «Завтра».
Пелевинское опрощение
О новом романе цикла Transhumanism Inc. – «A Sinistra»
Каждую осень российский читатель с затаенной надеждой и готовым вердиктом открывает новую книгу Виктора Олеговича Пелевина, превратившись в подобие его же героев, вечно ожидающих очередного «патча» к реальности. Пятый роман в серии Transhumanism Inc., «A Sinistra», – не исключение. Он вновь погружает нас в мир, где «мозги в банках» олигархов и сильных мира сего обретают подобие вечности в церебро-контейнерах, предаваясь развлечениям в виртуальных симуляциях, пока их физические оболочки, «биокорки», медленно умирают в реальном мире. Но если прошлогодняя «Круть» представляла собой сложную для восприятия «муть», то на этот раз Пелевин предлагает не головоломную деконструкцию реальности, а нечто неожиданно простое – увлекательную, почти сказочную притчу, стилизованную под дантевское «хождение по мукам» с элементами альтернативного фэнтези.