В эти поездки дед, бывало, брал с собой книгу. Маленькую и тоненькую. Она называлась «Костровые новых городов».
– Распутин написал, – говорил дед. – Он потом о другом стал писать. Не одобрял, что сильно человек в природу вторгается. Правильно, сильно нельзя. Но и сплошной тайги тоже быть не может – надо ведь и человеку где-то жить. В дикой тайге мало кто сможет… Тогда, молодым, он строителями восхищался, чуть не стихами про них писал.
И в полупустом вагоне поезда или электрички, в тесной кабине локомотива дед читал:
– Как садовники, они выращивают на земле города, дороги, заводы, электростанции. А когда их сады начинают плодоносить, они зовут сборщиков урожая. Собирать урожай будут другие, а они уйдут на новое место, чтобы разбить на нем новый сад…
Серега слушал и слышал чудные, красивые названия городов, которые тогда, полвека назад, создавались: Дивногорск, Талнах. И у них здесь, под Минусинском, рядом с Электрокомплексом, хотели построить город Электроград, но решили приращивать Минусинск новыми микрорайонами.
Было в той тонкой книжке и про трассу. Не просто было – ей и тем, кто ее прокладывал, Распутин посвятил больше всего страниц, они были поэтичней других.
«К вечеру что-то случилось. В том месте, где заходит солнце, мокрое небо вдруг приподнялось, и под его грязной бахромой появилась голубая полоска. Потом она стала расти, расти и открыла солнце. Оно было очень чистое и очень свежее. Когда я вышел на рельсы, они, извиваясь и сияя красками, напоминали радугу».
Часто встречались фамилии – Кошурников, Журавлев, Стофато. Изыскатели, которые погибли в экспедиции в этих местах. Это было во время войны. Великой Отечественной.
Геологи нашли в Восточных Саянах залежи железной руды. Ближайшие заводы находились в Кузбассе, а прямой дороги между ними не было. Думали, что построят в кратчайшие сроки, но во время войны дело не дошло даже до утверждения линии этой дороги. Кошурников и его товарищи погибли, изыскания прекратились.
А до этого спешили. Экспедиция началась в октябре, когда в горах уже почти зима. Журавлев и Стофато погибли третьего ноября сорок второго, а Кошурников – на следующий день.
Они почти ничего не успели сделать здесь, но все равно их считали героями, а экспедицию – подвигом. Мальчишкой Серега представлял себя Кошурниковым. Вот так же идет по пояс в снегу, сплавляется по ледяной горной реке и до последнего ведет дневник, записывает важные данные застывшими пальцами…
В шестидесятые, когда трассу построили, появились станции, названные их именами. Станция Кошурниково превратилась в большой поселок, три тысячи жителей, Журавлево в поселок поменьше, а станция Стофато…
Об этой станции и строящемся рядом поселке Валентин Распутин писал особенно подробно. Еще бы – такой сюжет дала сама жизнь: сын Константина Стофато, Владимир, в начале шестидесятых съездил в места, где погиб отец, посмотрел на строительство железной дороги, а потом перевез туда из Липецка семью…
Серега часто открывает книжку, истрепанную, с истершейся обложкой, подклеенную скотчем, и читает:
«– Мы уезжаем на трассу, – объявил Володя чуть ли не с порога, как только вернулся в Липецк.
– И я? – спросила Нина.
– И ты.
– И Ленка?
– И Ленка, и Костя.
– Володя, – сказала Нина, – но ведь Ленке всего четыре месяца.
– Да-да, – ответил он.
– И тебе нельзя никуда уезжать.
– Можно.
– Нельзя.
– Можно.
Нина засмеялась.
– Я не собираюсь тебя держать, я же понимаю, но надо подождать Ленку, пусть она станет покрепче.
– Нина, – сказал он, – я был на нашем разъезде. Мы там поставили обелиск. Он стоит возле деревянного мостика через Джебь. А поселок на разъезде еще не поставили.
– А институт? – спросила она.
– Я там поступлю в железнодорожный.
– Но ведь ты на четвертом курсе.
– Мне всего 24 года.
– А мой техникум? – снова спросила она.
– Техникум? – он задумался. – Я ничего не знаю, – сказал он. – Я не знаю, как быть с техникумом, но потом будет поздно. Я там был, они там каждый день работают и работают. А потом пойдут поезда. Говорят, у Журавлево, у Кошурниково и у Стофато все машинисты будут давать гудки. Они там строят, а я здесь, я далеко.
Они сели. Было ясно, что надо собираться.
– Надо предупредить наших.
Он ушел.
Бабушка сказала:
– Я еду с ними.
– И я, – подхватила Римма, Володина сестра.
– А со мной кто-нибудь останется? – спросила мать.
– С тобой останется Римма. А я там у них буду оставаться с ребятишками. Без меня они ничего не сделают, – уверенно сказала бабушка.