Пожарный то ли не слышал, то ли не посчитал нужным согласиться. Не реагировал. А зря – действительно, в том месте, куда била вода, пламя слегка слабело, зато перекидывалось дальше, в глубь дачного поселка.
В горящих постройках щелкало и хлопало, и разлетались в стороны головешки, дымящиеся куски шифера. Поминутно звучали крики:
– Баллон есть? Газ? Газ? Ток отрубили?
Выли, крякали громче и громче сирены. Это подъезжали полиция, скорые.
Полицейские тут же стали отгонять от пожара людей. Те отбегали, потом возвращались, валили заборы, растаскивали сарайки, навесы. И отступали от огненных языков – создать пустое, без пищи огню пространство не получалось.
Опустевшие пожарки уезжали, подъезжали другие. И вставали с подветренной стороны, лили на горящее, как бы вслед пожару.
– Да на сухое надо! Сюда-а! – метался в дыму ор того мужика с ведром и топором.
Бестолково побегав вдоль полыхающих построек, Серега сообразил: надо туда, куда огонь еще не добрался. Что-то сломать, достать, спасти. Туда как раз, где дым, где мужик орет.
Сунулся было в один из дворов, но выскочил – очередной язык чуть не лизнул. Черт, на нем ведь ветровка из болоньи или нейлона. Прикипит к коже… Снял. Подержал в руке и бросил в сторону, подальше от огня. Потом подберет, да и ладно – досталась по случаю на каком-то давнем митинге. Какая-то партия раздавала…
Снова побежал, отыскивая, что бы сделать. И таких были десятки. Бегали, тыкались, отскакивали, кашляли.
– Назад! Куда?! Сгоришь! – гонялись за самыми бесстрашными полицейские.
Опередив пожар, Серега оказался там, где не так жарко и дымно. Глянул назад. Оранжево-алые языки напомнили огнеметные атаки из фильмов. Идут там, за дымом и пламенем, великаны и поливают огнем из труб-стволов.
Вот высокая сосна на обочине улицы. Язык раз-другой облизнул ее, испарил влагу хвои, и сосна вспыхнула. Вся, разом. Огонь винтом ушел в небо.
Жутко и чарующе. Смотрел бы, смотрел, любовался, оцепенев от ужаса.
– Там!.. – рыдали рядом. Женский голос. – Сгорит ведь!..
Серега оглянулся. Полная, растрепанная женщина вертелась по двору. Одна воротина была распахнута, на мелкой траве валялись тряпки, тумбочка, стулья, старый громоздкий телевизор. Видимо, выносила из дома и тут же бросала. А теперь, когда огонь лизал стену стайки с маленьким окном, вспомнила…
– Кто горит? Где? – подбежал к ней.
– Там! – тыкала женщина в сторону стайки, и Серега услышал сквозь треск, гул, крики, показалось, человеческий визг.
«Зачем заперли?» – мелькнул вопрос, на мгновение представился ребенок, нет, взрослый уже человек, которого прятали в этом низеньком строении. Может, силой держали… Есть ведь случаи.
Посмотрел на женщину. Та уже не рыдала, молча умоляла его добежать и открыть.
«А чего сама?..» – уже на ходу задал он новый вопрос. Подбежал, прикрывая правой рукой голову от бьющего волнами жара, левой дернул за дверь. И только сейчас заметил навесной замок. А за дверью на одной ноте продолжали визжать.
– Ключ! – крикнул женщине.
Она захлопала руками по карманам кофты, на лице вместо умоляющего появилось выражение растерянности.
Серега же, наоборот, успокоился. Вернее, собрался. И взгляд тут же нашел железку – ржавую арматурину, прислоненную к стене стайки.
Схватил, сунул в проем между проушинами, дернул, как рычагом, и замок, проушины слетели. «Труха, а не дерево», – успел подумать Серега, а потом какая-то сила сбила его с ног, арматурина бахнула по плечу; он шлепнулся в кучу тряпья.
«Всё». И стал ждать, что сейчас на него обвалится горящий дом или стайка. Или еще что смертоносное. Ведь что-то его опрокинуло…
Было жарко, но ничего не валилось, не накрывало. Потирая плечо, он поднялся. В проеме ворот женщина боролась с большой белой свиньей. Свинья рвалась прочь, а женщина обхватила ей шею, повисла. Свинья медленно тащила женщину прочь. – Так это свинья была, – пробормотал Серега досадливо, но на душе стало радостно, что это оказался не человек.
– Веревку дайте! – кричала женщина. – Висит… где крыльцо.
Он поозирался, увидел на одном из столбов, держащих козырек над крыльцом, моток веревки. Потянулся ушибленной, правой, рукой и сморщился – резанула боль. Снял левой.
Не без труда они с женщиной сделали петлю-ошейник, затянули на шее свиньи, и как только Серега отпустил веревку, женщина со свиньей помчались по пустырю. Свинья мчалась, а женщина моталась сзади, тщетно пытаясь натянуть веревку.
– Ну вот, – усмехнулся Серега, – спас душу живую. Вот тебе и подвиг.
Плечо ныло все сильнее – «перелом, что ли?», – спину и голову пекло, как в накаленной сухой парилке. Потирая плечо, осторожно ощупывая ключицу – на месте, нет? – он пошел искать ветровку…