Еще одна романная линия – рассказ о пяти женщинах-ученых, которые на переоборудованном грузовом судне «Новая Ильзебилль» отправляются в Балтийское море проводить исследования с видом на легендарную затонувшую Винету. Их экспедиция превращается в мистический поиск женской утопии – матриархального мира, свободного от мужчин, агрессии и традиционной иерархии. Но и этот утопический проект тоже оказывается несбыточным, и тоже по вине крыс.
Грасс не был бы Грассом, если бы тема памяти не занимала и здесь одно из центральных мест, и реализуется она среди прочего через образ уже знакомой читателю по Данцигской трилогии кашубской бабушки Анны Коляйчек и ее семейного празднества.
В художественном мире Грасса в плавильный котел фантазии попадает все сколько-нибудь важное: аллюзии на библейские сюжеты и сказки братьев Гримм (Гензель и Гретель – герои одного из снов повествователя); музейная экспозиция остатков культуры прошлого и мусора будущего, приводящая к выводу, что человечество в конце концов – это всего лишь его отходы. Мотивы фальсификации истории и искусства, манипуляций с прошлым, соблазнов «обновления» памяти реализованы здесь через образ реставратора и художника Альбрехта Мальската. Получив в послевоенной Германии заказ на восстановление фресок в старинной церкви, он рисует их заново – это яркие идеализированные сцены из Средневековья, умело стилизованные под старину. Его работа встречается с восторгом: людям хочется видеть прошлое красивым, логичным и цельным, а потому фальшивка легко сходит за подлинник. Общество вообще склонно предпочитать удобную мифологизированную историю реальной и чаще всего травматичной. Творчески переосмыслив сюжет с реальным художником, писатель ставит вопросы исторической амнезии и эстетизации травмирующего коллективного опыта.
Еще один знакомый читателю образ в «Крысихе» – выросший Оскар Мацерат из «Жестяного барабана», которого мы оставили в психиатрической клинике, где он начал наконец расти – эпоха тотального отрицания прошла, новый мир требует участия, а не отстраненной критики. Здесь же Оскар – медиамагнат, создатель документальных фильмов (и теории, и сны рассказчика воспринимаются как возможные сюжеты для медиаимперии Мацерата) и парадоксальный летописец апокалипсиса.
Грасс – сатирик особого толка: в «Крысихе» он высмеивает идею прогресса и человеческой исключительности, инфантильность общества потребления и навязанные им жесткие гендерные модели. Но сатира здесь – лишь прием, одна из масок писателя, рассуждающего о принципиальной возможности новой солидарности в пику человеческой привычке к уничтожению чужого и чуждого. Крыса здесь – антигерой и одновременно спаситель, носитель коллективной памяти и человеконенавистник, утешитель и участник катастрофы. Роман последовательно разрушает иллюзии: веру в научно-технический и исторический прогресс, в человеческую способность спасать себя, рациональность и гуманистический миф. Читатель вслед за автором доходит до тотального недоверия к слову: Грасс постоянно подчеркивает зыбкость любой правды, театральность «финала», формальность новостей, искусственность медийных образов, невозможность окончательного знания.
Гюнтер Грасс обращает внимание читателя на необходимость признать собственную ограниченность, «столкнуться с крысой» в себе самом, посмотреть беспристрастно на свои иллюзии и страхи, но при этом не скатиться к отчаянию – финал оставляет место для маленькой иррациональной надежды:
«Только предположим, что мы, люди, все еще существуем…
Хорошо, предположим.
…но на этот раз мы хотим быть вместе и, более того, жить в мире, слышишь, в любви и нежности, как нас создала природа…
Прекрасный сон, произнесла крысиха, прежде чем исчезла».
Даша Мартынова
Журналистка, литературный критик, автор лонгридов в «Ведомостях» и материалов в журнале Men Today. Окончила бакалавриат журфака МГУ, учится там же в магистратуре. Дважды была участницей Школы критики от «Ясной Поляны», лауреат премии «Ясная Поляна – 2025» за лучшую рецензию.