За свой второй роман Светлана Павлова получила первое место в премии «Лицей» имени Александра Пушкина; после нашумевшего «Голода» новую книгу ждали. И новая получилась узнаваемо-авторской, но не повторяющей первую. Павлова пишет о «своем круге» – миллениалах-москвичах и их проблемах. Героиня «Голода» страдала от булимии и училась принимать себя в условиях строгих рамок представлений о красоте. «Сценаристка», существуя в условно той же системе персонажей, заходит острее: во время игры в «Я никогда не» на вечеринке Зоя признается друзьям, что никогда не проверялась на ВИЧ. И не встречает понимания. А дальше мнительность берет верх, она все-таки сдает кровь и в ожидании результата подробно вспоминает три своих романа, каждый из которых мог стать причиной плохих новостей – теперь она их панически боится. Зоя пишет сценарии для стриминговых платформ, и роман во второй половине перестает быть эсхатологически-медицинским и становится абсолютно производственным. Мне как раз эта часть понравилась больше – то ли потому, что среда близкая, то ли потому, что эта самая вторая половина написана с другой эмоцией – не с тревожно-паническим ожиданием (рабочая эмоция, да, видимо, в жизни ее хватает), а с подлинным интересом к делу. Как известно, можно долго смотреть на то, как другие работают, – вот когда Зоя работает, это выглядит убедительно.
Что в сухом остатке – остроумная проза со всеми типичными чертами литературы тридцатилетних, кроме разве что автофикшена. Герои запоминающиеся и узнаваемые, центральная проблема не нова (в том числе как прием), но тексту вполне органична. Главное, что Светлана Павлова не остановилась на драматургической отработке исключительно темы ожидания героиней результатов медицинских исследований, выйдя за ее пределы и создав кросс-жанровый роман.
«Потом Зоя не раз будет пытаться найти разницу между тем, как бабушка Яна относилась к ней и к своим ученикам. Учеников у нее было миллион. Она швыряла в них нотами и сборником Ганона. Выгоняла из дома спустя десять минут от урока. Орала и обзывала. И каждый все равно – благоговел. Прощение вымаливалось на коленях. Иногда вместе с родителями. И полученное помилование было подарком. Даже часовое присутствие Розы Брониславовны в жизни считалось за шанс приблизиться к недостижимому идеалу в искусстве. К тому же все понимали, что преподавательница знакома, с кем надо. Может кому надо что-то сказать. Куда-то позвонить.
– А почему ты не явилась на занятие, мадам? Заболела? М-м-м, какая жалость. Собьешь температуру – и 25-й 299-го опуса Черни мне аудиосообщением в “вотсап”, не то матери позвоню (грозно).
– Ужасные штрихи! Не ритм, а тошниловка в пробке. Мы же тут, по идее, крадемся! (театрально)
– Вы понимаете, что с вашим, так сказать, талантом заниматься надо будет ОЧЕНЬ много? (скорбно)
– Котенок, а может, тебе на балалайку лучше? У пузочесов тоже весело живется (насмешливо, игриво).
– Завтра в десять чтобы была тут. Какая лекция? Основы российской государственности? Умоляю, там и без тебя справятся (уверенно, спокойно).
– Аккордовую артиллерию тренируем, Маратик (громко, с задором). Маратик-дегенератик (тихо, закрыв дверь).
Зоя не раз заставала этот момент – когда Роза Брониславовна провожала учеников. Момент освобождения, конца сладкой пытки. Зоя предполагала: а она ведь вряд ли ради денег этим занимается.
Догадка казалась немыслимой и почему-то – страшной. Среди учеников было много упорных и старательных. Способных, если верить Розе Брониславовне».
Название книги звучит довольно пугающе, но это ложный страх. Атмосфера текста больше всего напоминает диснеевский полный метр «Тайна Коко» – и жанрово, и географически, и мифологически. Перед нами семейная сага с элементами магического реализма: три поколения женщин одной семьи, живущие в Америке выходцы из Мексики, причем бабушка уже несколько дней как мертва, но это не мешает одиннадцатилетней внучке видеть и слышать ее. Ситуация осложняется тем, что при жизни бабушка внучку не особенно жаловала, точнее, не сильно ею интересовалась – ранняя незапланированная беременность дочери тому виной. Теперь же она появляется не для того, чтобы наверстать упущенное, но чтобы получить желаемое: девочка должна придумать аргументы и убедить мать, что бабушку нужно похоронить обязательно в Мексике, на родине предков. А денег нет, и за что тут держаться, не очень понятно. Мать, конечно, в сложном положении: на что жить, непонятно (она давно выбрала для себя кочевой образ жизни, и ее дочь к этому вынуждена была привыкнуть). Однако даже когда каждая из героинь пытается преследовать какую-то личную цель, оказывается, что какие-то невидимые нити ведут их именно туда, где, как в волшебной сказке, все должно наконец наладиться. У всех. Хороший, не вымученный, милый и по-хорошему сказочный финал. Филгуд здорового человека.