Вечером мы с папой и мамой едем на прием в посольство, отмечать День национального единства. После торжественной части – фуршет. Папу подзывает посол, выговаривает папе, что у него пропали трусы, которые сушились на веревке в саду. И о какой безопасности можно говорить? Можно подумать, что у него одни трусы. Наш посол вообще странный. Каждые три месяца он заставляет посольского доктора ловить рыжую кошку, которую обожает жена посла, и делать ей уколы, чтобы та не рожала котят. Папа говорит, что на деньги, потраченные на уколы, можно было бы обеспечить новыми кондиционерами всю школу и что заставлять целого подполковника гоняться за кошкой – это маразм.
Меня окликают Макс и Джим, а они тоже тут со своими родителями. Мы выходим на задний двор, Макс достает из кармана бутылку джина, утащенную со стола. «Сейчас Джим выпьет джин», – балагурит Макс. Джим и Макс пьют прямо из бутылки. Вот придурки! Не буду я пить эту гадость, мама говорит… Макс называет меня девчонкой, которая дружит только с черножопой обезьяной. Я набрасываюсь на Макса, мы падаем на землю, мутузим друг друга, папа и дядя Сережа разнимают нас.
Мама протирает мне ссадину на лбу своими духами, а папа требует мой мобильник, раз я не умею себя вести. Я тупо вру папе, что потерял его в школе или в магазине. Папа берет у дяди Сережи телефон и набирает мой номер. Лоли отвечает. Мы едем в поселок, в котором живет Лоли. Мама в вечернем платье, папа и дядя Сережа в парадной форме, и я в порванной рубашке выходим из машины у хибары. Нас тут же окружают чернокожие дети, а мои новые ботинки покрываются пылью.
Дядя Сережа говорит что-то отцу Лоли. Отец Лоли хлещет ее по лицу, Лоли выносит мобильник из хибары. Лоли молчит и не смотрит на меня. Я кричу, что это я подарил ей мобильник. Но дядя Сережа не переводит, а папа заталкивает меня в машину. Мы уезжаем, я вижу, как отец Лоли замахивается на нее. Папа говорит, чтобы я не смел защищать воровку. Лоли не воровка! Но папа не верит мне. И только мама просит, чтобы я сказал ей правду. Папа обрывает ее: еще скажи, что он влюбился в эту черномазую! Я кричу: ничего я не влюбился! Просто Лоли лучше всех! Мама пугается и замолкает. Папа говорит дяде Сереже, чтобы тот нашел нам нового садовника.
Ночью я и Чип выходим из дома. Мы идем к Лоли. Уже светает, когда мы подходим к ее хибаре. Лоли во дворе доит корову, она в одной юбке, я смотрю на ее грудь и не могу дышать. Лоли берет своей ладонью мою ладонь, мы идем на пригорок, оттуда виден океан. Мы сидим на пригорке и смотрим на океан, держась за руки. А Чип лежит рядом, он наша собака.
Раздается шум мотора, из-за поворота выезжает наша машина, из нее выскакивают мама и папа. Мы с Лоли пригибаемся в траву, я слышу мамин голос «Коля! Кока!», это она зовет меня. Чип срывается и несется к маме. Я вскакиваю и кричу: «Чип! Ко мне!», но он как пуля летит к маме, через поле, на котором красная табличка «DANGER! MINES!». Я бегу за ним. Мама страшно кричит. И Лоли кричит: «Ник!» Но я бегу, бегу за Чипом. Лоли сбивает меня с ног, мы падаем в траву, и тут же раздается взрыв, на нас сверху падают куски земли и трава.
Я лежу в медсанчасти, меня тошнит и голова кружится, и я зову Лоли. Мама считает, что я брежу. Доктор говорит, что я легко отделался, а мог бы, как собака, разлететься на куски, и что меня спасла Лоли. Папа предлагает дать отцу Лоли деньги, тогда тот сможет выдать Лоли замуж. Мама, моя добрая мама, говорит, что да, надо дать деньги. Я кричу: «Не смейте этого делать!» Но они не слышат меня. И я сам не слышу себя.
В Африке я уже год. Я уже привык к Африке и вполне сносно говорю по-португальски. Я уже меньше скучаю о Лаки и стараюсь не думать о смешном, лохматом Чипе. Мама говорит, что я становлюсь взрослым.
Лоли я видел после этого только раз, когда наша машина стояла в пробке. Она с большим животом, с ношей на голове, семенила по обочине за высоким африканцем. И она не держала его за руку. У нее нет руки.
Анна Колтырина
Писатель, драматург. Родилась и живет в Воронеже.
Окончила факультет журналистики ВГУ, училась в Санкт-Петербургской школе нового кино. Одна из основателей театрального комьюнити «Драмкружок», посвященного изучению современной драматургии и написанию драматургических произведений.
Как я стала плохим человеком
Надя, молодая женщина, 32 года