Денис, парень Нади, 32 года
Женя, другой парень, 34 года
Мама Нади, 54 года
Паша, коллега Нади, 35 лет
Надя просыпается, садится на кровати, просматривает сообщения. Отбрасывает телефон, сидит некоторое время на кровати. Уходит на кухню, оттуда слышен шум воды и всякие утренние звуки, типа включающейся плиты и открывающегося холодильника. Телефон вибрирует – входящий звонок. Это происходит несколько раз, затем Надя заходит в комнату, проверяет телефон, снова бросает его на кровать, уходит на кухню. Телефон вибрирует еще несколько раз. Надя больше не заходит.
Надя лежит в кровати, слышит, как в замке поворачивается ключ. Она встает с кровати и выходит в коридор. В квартиру заходит Денис.
Денис. Ты здесь? Ну слава богу.
Надя. Не разувайся, пожалуйста.
Денис. В смысле?
Надя. Я хочу, чтобы ты ушел.
Пауза.
Денис. У тебя все нормально?
Надя. Да.
Денис (разувается). Я тебе звонил раз тридцать.
Надя. На черта ты разулся?
Денис. Але, я тут живу.
Надя. Я тут живу, а ты тут жил.
Пауза.
Денис. Чет я даже не пойму, как мне на это реагировать.
Надя. Не надо реагировать, просто уйди.
Денис. Классно ты меня встретила после работы. Надя. Ну прости.
Денис. Ты серьезно?
Надя молчит.
Денис. Офигеть просто.
Денис обувается и уходит.
Ночью что-то происходит, потом ты просыпаешься – и ничего не меняется. Ничего не меняется до того момента, пока не меняется совсем, пока ты не перестаешь узнавать свой дом или свои собственные руки. И даже если перевернуть все с ног на голову, в какой-то момент и это станет нормой. Какой тогда смысл что-либо соблюдать? Да, это глупо, и я ненавижу все эти разговоры про приходы к себе, но в какой-то момент с тобой это просто происходит. И даже это ты не можешь изменить.
Надя сидит на кухне и разговаривает с мамой по видеосвязи.
Надя. Мама, я не поеду к тете Лиде.
Мама. Это почему?
Надя. Потому что тетя Лида – сука, и я ее ненавижу.
Мама. У тебя нет ни одного повода ненавидеть тетю Лиду.
Надя. А я ее без повода ненавижу.
Мама. Она нам так помогала.
Надя. Я лучше чем-нибудь полезным займусь.
Мама. Например?
Надя. Не знаю. Посплю.
Мама. Блажь какая-то. Надо ехать.
Надя. Нет.
Пауза.
Мама. У тебя все в порядке?
Надя. Человек умер.
Мама. Они каждый день умирают.
Надя. Нет, это первый. Он просто шел за собакой, а потом ему в голову попал осколок, и он умер. И теперь ни человека, ни собаки, потому что без него она тоже умрет. На соседней улице, мама.
Мама. Зачем об этом думать! Вот поедем, отвлечешься заодно.
Надя. Я не хочу.
Мама. Это не причина.
Надя. Давай не будем тратить время, ладно?
Мама. Надя!
Надя. Пока, мам.
Надя отключает вызов и ставит телефон в режим «Не беспокоить».
Долгое время в тренде было легкое депрессивное расстройство, сейчас – СДВГ, дальше, думаю, будет ПТСР. Будем рассказывать психологам и друг другу, как страшно теперь выходить на улицу и как нас пугает звук мопеда. А потом все станет нормально. Или не станет, но и это нормально тоже.
Надя сидит за ноутом в зуме. У нее рабочий созвон.
Паша. Как вы пережили ночь?
Надя (улыбается). Пережили. А вы?
Паша. И мы.
Надя. Давай к делам?
Паша. Сегодня надо принять заявки и все-таки написать отказы. Хотя очень не хочется.
Надя. Давай я сяду на отказы? Паша. Ты же ненавидишь отказы. Надя. Мне кажется, мне понравится.
Надя пересаживает цветы. Она стоит на кухне, вся в земле, вокруг нее выкорчеванные растения. На улице гудит сирена. Надя пересаживает цветы. Сирена замолкает, начинает работать автомобильная сигнализация.
Один день была перекрыта улица, и всё. А рядом с улицей – большой торговый центр, он работал, и не было никаких ограничений. С другой стороны – а что они, эти ограничения? Я попыталась пойти домой по обычной дороге, а там сидят два парня и говорят мне, что пройти нельзя. Я растерлась, спросила: «А как мне попасть домой?» Хотя понятно было, что просто другой дорогой. «Берегите себя», – сказали они мне. Я пообещала, что буду, но я не знаю, как это сделать. Хотя нет. Знаю.