– Не доживем до такого, – бросил Витя, и это укололо Веру, хотя потом он добавил: – Когда в России будут в лицо узнавать литературных людей.
– Официант протягивает листок. Там не то проза, не то стихи. Просит рассмотреть. В течение вечера проглядываешь текст. А он странный! Неясно, что там такое, есть в этом тексте соль или нет. Арбузы какие-то, сахар, гробы. Суешь бумажку в стол. Сумятица, не будем мы такое публиковать! Или вот. Официант подходит к тебе и сообщает, что его папа, физик, в 60-е ездил в Штаты, читал там лекции в каком-то университете. Приятельствовал с одним поэтом. Или прозаиком, он точно не помнит, но звали его вроде… Ричард Бротиган! – Анжела сделала огромный глоток, а Витя закатил глаза. – И сохранились у него от папаши в коммунальной комнате кое-какие бумажки. А вот и фото одной из них. Там текст. Ты в ахере. Мы на пороге открытия миру неизвестного стихотворения американского классика. Ты мгновенно осознаешь его ценность. Потому что знаешь, как читать Бротигана. А как читать ноунейм официанта, ты без понятия. Текст при том один и тот же.
– А потом официант говорит, что это розыгрыш и на самом деле автор он сам? – засмеялась Вера.
– Я лишь пытаюсь проиллюстрировать Виктору степень нашей предвзятости. Но слепой отбор приближает нас хоть к какому-то подобию правды.
Виктор молча пил порто, раздумывая над словами Анжелы.
– Или вот кто-то бабки предлагает за публикацию. – Анжела не оставляла попытки расшевелить Витю. – Как этот хлыщ, да, Вер, на прошлой неделе?
Вера равнодушно махнула рукой.
– Кто-то хотел нам денег занести? А тексты при этом что? – Витя оживился.
– Не видела, – отозвалась Вера. – Странный мужик. Борис Забелин. Знакомый Артема. Написал, потом позвонил. Хвалил журнал… Спросил про публикацию. Я его отправила следующий опен-колл ждать. А он спросил, нет ли у нас спонсорства. Ну я ему КП. – Вере нравилось вворачивать бизнесовые термины, которые ребята, а особенно Витя, могли не понять. – Говорит, готов, но только вместе с текстом. Я слилась.
– Зачем же? – Витя поднял брови.
– Был бы норм текст, его бы просто так публиковали.
– Откуда ты знаешь?
– Именно эти Борисы себе тиражи сами печатают. Он бы не отстал.
– А если это новый Бротиган? – ухмыльнулся Витя.
К столу подошла Саша. Стали здороваться, и пока аспирантка смотрела меню, делала заказ, Вера думала, что, возможно, ошиблась. Продай она первый спонсорский пакет этому Забелину, не пришлось бы сейчас поить редакцию на свои и тревожиться о том, что на гонорары за работу по отбору опен-колла у нее почти не осталось. Что, если там, и правда, симпатичный текст, она поставила бы его шестым в подборку, и это решило бы массу проблем.
– Обсудили опен-колл? – спросила Саша.
– Как раз приступаем. – Вера нетерпеливо подвинулась поближе к столу.
Витя взял свой смартфон, потыкал в экран длинными пальцами:
– Нам пришло почти триста текстов. В два раза больше, чем летом. И качество заметно выше. Круто, что мы уменьшили допустимый объем. Все-таки на меньшем числе знаков сложнее сделать рассказ, и это отсеивает дилетантов.
– Набралось пять? – спросила Вера.
– Набралось бы даже десять. – Витя кивнул.
– А еще у нас вышла прямо зимняя подборка, – подала голос Саша. – Почти все тексты так или иначе связаны с холодом.
У Веры внутри задрожало. В «Стеклянном парике» действие разворачивалось летом, в зной.
– Список вот. – Витя положил перед Верой свой телефон.
Она пошла по строчкам. Сглотнула.
– Хорошо… А это что? – Она ткнула в одно из названий, чтобы кто-нибудь пустился в объяснение, а сама судорожно соображала: как незаметно спросить про «Стеклянный парик»? Может, он в этом Витином резерве?
Витя рассуждал, перебирая пальцами по салфетке, как по пианинным клавишам, что-то вставляла Анжела, Саша дула на чай.
– Авторство смотрели? – спросила Вера.
– Доступ же только у тебя. – Витя глянул с недоумением.
– Точно. Сейчас открою. – Вера взяла свой телефон.
Витя задиктовал, и Вера отыскивала в списке входящих названия текстов. Один из них сразу оказался известной молодой писательницы. Пока обсуждали находку, Вера тихо спросила, не поднимая взгляд от экрана:
– Что за «Стеклянный парик»?
– О! Напомнила! – воскликнул Витя. – Самый большой кринж за историю «Сологуба»! – И он впервые за вечер рассмеялся.
Вера задела рукой бокал, он качнулся, несколько капель порто окропили скатерть.