Я не стала пока будить ее, вышла из машины и направилась к берегу.
Пока мы ехали, сияние стало видно невооруженным глазом. Дуга представляла собой линию, висящую высоко над горизонтом, – слабое зеленое свечение. Словно нарисовано сильно разбавленной акварелью. Мелькнула мысль, что не знай я, что это северное сияние, никогда бы не догадалась, что это именно оно.
– Наконец-то, – сказала сама себе, испытывая некоторое облегчение от того, что цель наконец достигнута, но и разочарование от того, что никак ею не впечатлилась.
Через камеру телефона свечение было ярче, но никаких других цветов, кроме зеленого, не было. Дуга меняла размер и интенсивность свечения, то поднималась, то опускалась. Спустя минут пять, пока я раздумывала, будить ли ради нее дочь, она исчезла. Все охотники, кроме двух китайских туристов, делавших фото на что-то, похожее на телескоп, уехали.
Я вернулась в машину, и от хлопнувшей двери дочка проснулась.
– Сияния уже нет, – сообщила я.
Она завозилась, доставая из кармана телефон, и принялась изучать чат.
– Пишут, что надо подождать, если есть возможность.
Она смотрела на меня умоляюще, длинно моргая.
– Ты же спишь, какая тебе возможность, – возразила я.
– Подождем еще!
– Завтра в школу, – слабо протестовала я.
И мы остались. Допили кофе и доели все, что купили на предыдущей остановке.
– Давай сходим в планетариум? – предложила я. – Видела, там есть программа, где показывают северное сияние. Что-то про слои атмосферы.
– Давай, – ответила она. – Только все вместе, с папой и Мохнатой Мухоловкой.
– Мухоловка не высидит программу, зайка. К тому же он не поймет ее.
– Ну и что, – нахмурилась она. – Мы же семья, а ходим везде вдвоем.
Меня резануло ее «семья», сказанное с интонацией той бабушки из школы.
– Он будет шуметь и мешать другим зрителям, – продолжила я.
– Тогда выйдем из зала, – уверенно сказала она. – И ты обещала, что вчетвером сходим в бассейн. Еще осенью.
– Помню. Никак не получается, у Селедочника каждый день занятия.
– Зачем ему заниматься так много?
Я вздохнула.
– Мы с папой пытаемся его вытянуть, чтобы он мог жить самостоятельно.
– Ты же говорила, он вряд ли станет обычным.
– Еще есть шанс. Если не получится, тогда он будет жить с нами и мы будем о нем заботиться, – ответила я.
– Я тоже буду заботиться, – сказала дочка.
Меня испугала уверенность и какая-то предопределенность ее слов.
– У тебя должна быть своя жизнь и своя семья, – поспешно ответила я.
– Мы все – семья, – сказала она и откинулась на сиденье.
– Пойду посмотрю через телефон, – сказала я, поспешно выходя из машины.
Уверенность дочки, объясняемая тем, что она не понимала, о чем говорила, пугала не меньше печального будущего сына. Мысли, что дочь может посвятить жизнь уходу за собственным братом, как будто отнимали у меня единственного здорового ребенка.
Успокоившись, я посмотрела на небо через камеру – снова ничего. Китайские туристы пили чай из термоса. Вернувшись в машину, я нашла дочку спящей. У нее был усталый вид – мешки под глазами и просвечивающая петербургская бледность. Она уставала от сложной программы в гимназии, от дополнительных занятий, которые не хотела бросать. Вечерами сын начинал кричать, она никогда не жаловалась и, видимо, воспринимала шум как должное, но он не мог не сказываться на ней.
Улетев мыслями далеко, я забыла о сиянии. Читала книгу и смотрела, как спит дочка, все больше наливаясь сочувствием и жалостью. В два ночи чат охотников за сиянием запиликал. Выкладывали фотографии и видео, поздравляли тех, кто дождался.
Я вышла на спот и шла запинаясь, подняв голову вверх и не в силах оторваться от неба. Китайские туристы бегали по берегу и восторженно кричали. Один звонил с видео и показывал небо какому-то далекому собеседнику.
По всему куполу неба метались белые сполохи. Они были не похожи ни на что, что я видела раньше. Никакие диковинные лампы, ни молния, ни лунный и солнечный свет не давали такого нежного, осторожного, почти неуловимого сияния. Призрачные белые вспышки охватывали небо то тут, то там. Это сияние не висело размытым пятном на одном месте. Оно полыхало по всему небу так, что человеческий глаз не мог охватить его целиком. Бриллианты звезд и белые вспышки.
Рраз! – полоска света прочертила дугу в небе, и моя тревога, накопившаяся за годы, ослабла, рассеченная сиянием. Раненая, она отползла подальше в свой темный угол. Тревога окрепнет и вернется, несомненно, но сейчас она побеждена.