Я сам хотел бы – как ручей,В котором видно наши лица, —В лесной тени, в тепле лучейПродлиться.
А водопад? Горяч, гремуч,Пылает и пылит жестоко,Сверлом сверкает юный лучПотока.
Мир на душе нам дай, как дар,Живой прохладой и покоем.А страсть, и смерть, и лед, и жар —Героям.
* * *
Весь год штормило горе;Как щепку о волну,Меня швыряло море,Я думал: утону.
Но выплыл – и не верю,Что на земле стою,Что, пережив потерю,Нашел любовь свою.
Все так же зло и тяжкоВ пучине мировой,А мне дана поблажка —Свой дом и остров свой.
Бог милостив на деле;Как шлюпку на плаву,Он держит душу в теле,Покуда я живу.
Русская поэтесса, профессиональный редактор, заведует отделом поэзии журнала «Знамя» с 1978 года. Родилась в Новокузнецке в семье учительницы русского языка и литературы. Длительное время жила на Дальнем Востоке, была маршрутной рабочей в геологической приисково-разведочной партии на Сихотэ-Алине, служила воспитательницей в детском доме для «трудных детей». Окончила факультет театральной режиссуры Московского института культуры. Первая книга стихов – «Настасья» (1978). В 1980 году – член Союза писателей СССР.
Сборники стихов: «Товарняк» (1984), «Юрьев день» (1988), «Анютины глазки» (1999), «Цыганский гипноз» (2016), «Ночные товарные» (2019). Множество публикаций стихов в «Новом мире», с начала нового столетия печатается преимущественно в журнале «Звезда». Живет в Москве.
Стихи, которые никто не мог напечатать
* * *
Стишков моих толпу нешуструюпотом вы вряд ли соберете…Да нет, я ничего не чувствую —молю лишь о работе.
К кинотеатру «Прага» явятсякаштаны, выпростают свечи.Испанский стыд, как мне не нравятсямои такие речи…
Бери из воздуха, что слышится,кто что кричит, лепечет:натура – лекарь и владычица,обнимет, лечит…
Невзрачному, в асфальт закатанномуслужи… Пиши, чего же боле,давай, по волглому по ватману,по загрунтованному полю…
2025
* * *
Иди, торгуй шурупами, Валерик…
Гавриил Лубнин
В поселке Транссиба, помимо Улаговской зоныдержали для умственно слабыхдетей – интернаты:
идут эти страшные, в школьных коричневых формах,попарно, под зеркалом солнца,по глине, по шлаку:
ужасное зрелище! так обреченно и молчаколонна, облитая слоем дрожащим воздушным,бредет, спотыкаясь.
И чуть не воочью над этой процессией скорбной,как темные вихри, витает бессильный,беспамятный разум…
В смятенье не смотришь, не смотришь – и все-таки видишь,не хочешь запомнить – но помнишь, но помнишьфигуры и лица…
…И все ж позабыла свой детский мистический ужас!пожалуй, что, вправду, готова к продажешурупов на рынке,
при том, что дана не судьба переводчика, вьючного мула,но стать допустили охотничьейгончей собакой!
Захватывай мир мертвой хваткой, работай, собака,гоняй по оврагам, полям, вдользаглохшей дороги!
Работай, работай, еще наведет карабин Артемида,взглянуть не успеешь, и хрипловздохнуть не успеешь…
Тогда пропадут все твои наблюденья, о да, расточатся,и запах, и звук, и мильён – моментальныхв мозгу твоем снимков…
…И да, это сырость воздушная где-нибудь в Бийске:идущие порознь (и все в камуфляже!)не смотрят на встречных…
2022
ДЕТСТВО НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ
…Любила по детской модезасушивать в книгах цветы.
Сквозь льделые створки настастаралась всегда позырить —на алые розы солнца,на неизвестно что…
Следила зимой пред печьюпульсирующими зрачками —сгоранье родных и близких,внесенных с морозу дров:
арбузные дымные крепостив мильярдах атак, погони,агоний огня… и тягапечная была, как зверь…
Еще больше всех любилане лица – пшеничные хле́быс линялою голубизноюпереселенческих глаз —
но лица зеленоглазых,и этих, с раскосинкой чуднойтаинственных глаз азиатских:куда ты ни кинь в нашем крае —Монголия сплошь, Китай…
Но больше всего любилая небо и облака.