Огромная заслуга Леннона – в снижении античного пафоса, уходе от пресловутого, непрогрызаемого тяжеловесья Гнедича. Автор сталкивает совсем уж низкое с возвышенным. Речь и о стиле, и о мировоззрении героев, которые не поют оды богам каждый день: они врут о врагах ради денег, они упиваются вином, но в то же время чувствуют поэзию моря, неба, любви – бытовую, простецкую, тем и ценную. К тому же Леннон подбирает меткие, запоминающиеся, растущие из исторического контекста образы и разбрасывает детали, как талантливый режиссер. Не перегружая текст подробностями в духе научной монографии, а верно расставляя визуальные, звуковые, вкусовые, короче, чувственные акценты: вот сохнет зеленая краска декораций, вот бренчат золотые кольца купца, вот пахнет пряностями на рынке; вот модные сапоги из кожи крокодила (и не слишком модные из бычьей кожи), вот зеленые глаза плененного афинянина, вот доспехи с совами. Текст буквально сочится античностью: даже мистический элемент тут такой, как положено, на грани сна и яви, фокуса и откровения – он вроде есть, а вроде вечно ставится под сомнение.
«Славные подвиги» – роман, конечно, о любви к искусству и о его целительной силе, способной примирить даже врагов, заставить людей, полных ненависти, сидеть с открытыми ртами у импровизированной сцены. А еще это текст о свободе и несвободе, ведь каждый герой – от рабыни до сказочно богатого купца с причудами – здесь в чем-то несвободен, и искусство – театр, пение, мастерство изготовления театральных декораций – позволяет на миг вспорхнуть крыльями, почувствовать себя абсолютно вольным, уйти от профанного к сакральному. В мире, где искусство особенно часто становится разменной политической монетой, «Славные подвиги» звучат особенно остро – голосом хора из сломанных, наподобие античных ваз, найденных после тысячелетий забвения, героев.
Нобелевский лауреат Орхан Памук в юности мечтал стать художником, но в один момент решил изменить все и превратиться в писателя. Однако изобразительное искусство не забросил – продолжил рисовать в маленьких записных книжечках, дневниках, где размышлял о всяком и рисовал тоже всякое: виды Стамбула, Босфор, Нью-Йорк; свои кабинеты и улочки детства. Впрочем, прошедшее время здесь лишнее – все еще рисует. И в «Далеких горах и воспоминаниях» собрана малая часть таких изображений.
Новинка Орхана Памука – чтение медитативное и уютное, где текст то дополняет нарисованное, то будто бы противоречит ему, – приходится самому догадываться, дорисовывать связи. Это – отдельный вид удовольствия. Памук рассуждает о собственной жизни, о родстве слова и изображения; рассказывает о годах преподавания в США и поездках к друзьям; вспоминает об уютных завтраках и прогулках; и, конечно, о задуманных – ныне изданных – романах и процессе работы над ними, в особенности о «Чумных ночах» и «Моих странных мыслях». В издание попали даже заметки и рисунки о поездке в Россию, на могилу Толстого, творчество которого Памук особенно ценит. И дневники, кстати, тоже. «Далекие горы и воспоминания» – текст не только для фанатов автора, мечтающих заглянуть в его личную жизнь и оценить талант художника. Это медитативный путеводитель по Стамбулу; даже нет – по миру творческого человека, где поэзию легко отыскать во всем: от проплывающего мимо круизного лайнера до сушащегося на веревке белья.
И знаете что? Этому обзору ужасно не хватает рисунков.
Нет, составитель вас не обманывает: у этой книги действительно несколько начал и несколько концовок, где Бабенко ловко объяснит, что же такое абсурд, как его понимать и зачем он вообще нужен. А потом начнется увлекательное путешествие по пяти векам того самого русского абсурда: от пословиц и подписей к лубочным картинкам до авторских произведений конца XX века.