— Почему подписали?
Он посмотрел на меня.
— Потому что у меня было двое детей, беременная жена и карьера. И потому что я знал: если не подпишу, подпишет следующий, а меня — снимут. Ничего не изменится, только мне станет хуже.
— Понимаю.
— Не понимаешь. — Он погасил папиросу. — Ты молодой. У тебя нет детей. У тебя всё впереди. Ты можешь рисковать. Я в свои сорок семь — не могу так рисковать, как ты в двадцать шесть. У меня — те же двое детей, теперь уже подростки, и старший через два года в институт. Я считаю риски иначе.
Я смотрел на него. Он смотрел на меня.
— Но это не значит, — сказал он, — что я не хочу, чтобы это дело раскрылось.
— А значит что?
— Значит, что я его не возобновлю своим распоряжением. Но если прокуратура откроет — я не буду против. И буду помогать в пределах разумного. Негромко. Без резких движений.
Я кивнул.
— Хорошо.
— Савельева примет?
— Примет.
— Уверен?
— Уверен.
Нечаев снова закурил. Посмотрел в окно.
— Воронов.
— Да?
— Будь осторожен. Это не просто Громов. Это — выше. Там люди, которых я не знаю по именам, но про которых чувствую, что они есть. У тебя теперь будет меньше защиты, чем ты думаешь.
— Я знаю.
— Не знаешь. Но ладно. — Он повернулся ко мне. — Папку возьми. Неси в прокуратуру. Когда Савельева откроет производство — приходи, оформим следственные действия по линии отдела.
Я взял папку.
— Спасибо, Пётр Семёнович.
Он махнул рукой.
— Иди.
Я вышел.
В прокуратуре я был в три. Ирина приняла папку, зарегистрировала в журнале входящих как официальное сообщение от сотрудника угрозыска. Постановление о возбуждении производства она подпишет к концу недели — надо было ещё пройти по формальностям, согласовать с её руководителем.
— Рискованно, — сказала она, когда я выходил. — Но это уже не твой риск.
— Твой?
— Мой.
Я остановился у двери.
— Ира.
— Что?
— Если прижмут — скажи мне. Не одна.
Она посмотрела на меня.
— Скажу.
Я вышел.
В отделе я сел за свой стол. Горелов был на своём, писал. Посмотрел на меня, когда я вошёл.
— Принял?
— Принял. И Нечаев принял.
— Нечаев?
— Он знал в семьдесят четвёртом. Не полностью, но знал, что закрывают не по делу. Сейчас — сам возобновлять не будет, но мешать не будет.
Горелов кивнул.
— Это хорошо. Лучше, чем если бы мешал.
Он отложил ручку.
— У меня новости. По Лапшину.
— Рассказывайте.
— Я запрос отправил ещё в пятницу — по неофициальным каналам, через знакомого в Ростовском управлении. Сегодня пришёл ответ по телефону. Лапшин в Ростове, работает в охране строительного треста, уволился из милиции по собственному в семьдесят шестом, причина ухода в личном деле не указана. Живёт один, жена умерла в семьдесят восьмом, детей нет. Пьёт.
— Пьёт сильно?
— Средне. Работу не теряет, но вечерами — да.
— Связаться сможем?
— Знакомый сказал — если приедешь, организует встречу неофициально. В отдел вызывать нельзя — Лапшин сразу закроется. А в пивной — может быть.
— Когда ехать?
— Когда закончишь с Ленинградом. Сейчас — смысла нет, ты уедешь через три недели.
Я кивнул. Правильно.
— И ещё, — сказал Горелов. — По номеру машины. Я пробил через знакомого в ГАИ — серия «К» с завода «Красный металлург». В семьдесят четвёртом году на заводе было четыре «Волги» с этой серией. Две директорские и одна — Громова. Четвертая — зам директора по производству, Ставровский Николай Иванович.
— Где он?
— В Москве. Перевели в министерство в семьдесят шестом. Курирует отрасль. Полковник в запасе, связи.
Я присвистнул. Тихо, внутренне.
— Значит, одна из этих машин могла быть той ночью в лесу.
— Могла. Ставровский или Громов — самые вероятные. Директорские машины — это с водителями обычно. Две остальные директорские — один директор был в командировке в Харькове в те даты (проверил), второй — умер в семьдесят пятом, деталей не найдёшь.
— То есть: Громов или Ставровский.
— Да.
Я смотрел на Горелова. Он смотрел на меня.
— Это большое, — сказал я.
— Очень.
— Ставровский — министерство. До него не дотянуться.
— Пока — нет. Пока собираем материал. Если выйдем на конкретное — тогда посмотрим, до кого можно дотянуться.
Я кивнул.
— Хорошо. Спасибо, Горелов.
— Не за что.
Он вернулся к своей работе. Я сидел, смотрел на свою пустую страницу блокнота.