— Такая.
— А мужчин, которые переписываются с мужчинами в других городах регулярно — у вас кто?
Она подумала.
— Фельдман был. Осип Маркович — у него разные, но да, в основном мужчины. Ещё… — она задумалась. — Инженер один, Васильев с «Красного металлурга», он переписывался с кем-то из Горького. В семьдесят шестом, семьдесят седьмом. Потом перестало. Но это я помню смутно, можно не считать.
Я записал. Васильев, завод «Красный металлург», переписка из Горького, 1976–77. Не обязательно связано, но — пометил.
Мы ещё посидели. Я допил чай, встал.
— Пойду.
— Иди. Заходи ещё, милок. С кофе — с удовольствием. Без кофе — тоже с удовольствием, просто скажу «жадина».
Я улыбнулся.
— Постараюсь — с кофе.
На лестнице я записал в блокнот ещё две строки:
«Фельдман. Политех. Ленинский 18 или 20. Гинзбург писал с 78-го, прекратил в июне 79-го».
«Васильев, „Красный металлург“. Горький, 76–77. Проверить».
Вторник и среда прошли в рутине.
Горелов и я работали по заявлению — хулиганство в общежитии швейной фабрики. Компания молодых парней из другого района приехала на танцы, подрались с местными. Одного из местных порезали — лёгкое ранение, но заявление подали. Мы допрашивали обе стороны по очереди — девушек, администрацию общежития, вахтёршу, которая всё видела.
К среде установили двоих приехавших, поехали к ним на квартиру — взяли одного, второй скрылся к родственникам в деревню. Мы оформили того, кто был, передали следователю. Второго — в розыск.
Обычное дело. Руки в этой работе — в глине и земле рутины. Пока я ворочал бумаги по хулиганам, в голове параллельно шли: Фельдман, Гинзбург, Ставровский, Лапшин, Ильин, Васильев. Список рос.
В четверг утром меня вызвал Нечаев.
Я поднялся. Он был один в кабинете — Маша вышла за чаем.
— Воронов. Садись.
Я сел.
— Есть запрос из Ленинграда. — Он протянул мне листок. — Управление ГУВД Ленинграда. Им нужен опер с опытом нестандартных дел — серия краж в музейной среде. Приглашают на командировку в порядке обмена опытом. Месяц, может, полтора.
Я посмотрел на листок. Формальное письмо — на бланке, с печатью. Приложена характеристика требуемого специалиста — молодой, до тридцати пяти, без семейных обязательств, готовый к длительной работе в Ленинграде.
— Странно — что именно ко мне?
— Они не к тебе. — Нечаев посмотрел на меня. — Запрос пришёл в управление области. Из области в отделы — по возможным кандидатурам. Мы предлагаем — тебя.
— Почему?
— Потому что у тебя дело Громова в послужном списке. Потому что ты молодой, без семьи, подходишь по формальным параметрам. И — потому что, честно говоря, ты сейчас копаешь Потапова, и тебе, возможно, в Ленинграде понадобятся кое-какие связи, которые мы местным оформить не можем.
Я смотрел на него.
— Вы это специально?
Нечаев пожал плечом.
— Запрос пришёл сам. Я мог предложить Горелова — ему полтора месяца в Ленинграде вредно, у него жена и дети. Я мог предложить Петрухина — он не справится. Я предложил тебя — по объективным причинам. А то, что тебе оно кстати — ну, оно кстати.
Я кивнул.
— Когда ехать?
— Пятнадцатого декабря. У тебя — три недели на закрытие текущих дел. Горелов возьмёт Потапова на время твоего отсутствия — я согласовал с ним вчера.
— Спасибо, Пётр Семёнович.
— Иди работай.
Я встал.
— Воронов.
— Да?
— В Ленинграде — осторожно. Другой город, другие правила. Не лезь, куда не просят. И — не забывай, что ты в командировке от нас. Любой твой ход там — отзовётся здесь.
— Понял.
Горелов узнал сразу — Нечаев уже с ним говорил накануне. Когда я вернулся в кабинет, он посмотрел и сказал:
— Значит, пятнадцатого.
— Пятнадцатого.
— Новый год там.
— Там.
Он покачал головой.
— Первый раз в Ленинграде?
— Первый.
— Тогда предупреждаю. Там — снобы. Краснозаводский опер для них — из деревни. Не играй в столичного, будь просто собой. Они это оценят больше.
— Понял.
— И — я на Потапова сяду, пока тебя нет. По Лапшину и Ставровскому — буду тихо двигать. Вернёшься — продолжим.
— Спасибо, Горелов.
— Да хватит меня благодарить. Мы же в одной команде теперь.
Он улыбнулся — редко у него. Я улыбнулся в ответ.
Вечером я пошёл к Ирине.
Не домой — в прокуратуру. У неё был поздний рабочий день. Я пришёл в шесть, она ещё сидела. Я постучал, вошёл. Она подняла голову.
— Алексей?
— Минуту есть?
— Есть. Садись.
Я сел.
— Меня отправляют в Ленинград. С пятнадцатого декабря. Месяц-полтора.