Боба запирал дверь изнутри. Увидел меня в стекло, открыл, впустил, снова запер.
— Идём, — сказал он. — Не здесь.
В подсобку. Маленькая комната за основным залом, с дверью, обитой ваткой и дермантином. Внутри — тоже книги, на стеллажах, но другие — большие, тяжёлые, в коже, в коленкоре. Дореволюционные. Несколько папок. Стол с двумя стульями. Электрический самовар.
Боба запер и эту дверь. Включил самовар.
— Садитесь, Алексей.
Я сел. Он сел напротив.
— Меня зовут Аркадий Леонидович, — сказал он. — Боба — это с детства, давно. Все так зовут.
— Алексей Михайлович.
— Знаю.
Самовар закипал. Боба достал две чашки — старые, с тонкими стенками, тёмно-синие с золотым ободком. Заварил чай в маленьком чайнике из такого же набора.
— Чашки от моей матери, — сказал он. — Дореволюционные. Кузнецовский фарфор.
— Красивые.
— Красивые.
Он разлил чай. Положил мне печенье на блюдце.
— Алексей. Мне про вас сообщили несколько недель назад. Зимин попросил с вами поговорить, когда вы окажетесь в Ленинграде. Я согласился.
— Что значит — согласились?
— Это значит, что я знаю Зимина и иногда оказываю ему услуги. Не часто. Когда он просит, и когда я могу.
— Кто такой Зимин?
— Человек.
— Это я знаю.
— Тогда — человек, который работает, как я работал когда-то. Только умнее. И — в системе, в которой я не был.
Я смотрел на него.
— Вы работали в системе?
— Я работал в Публичной библиотеке. Старшим научным сотрудником, отдел редкой книги. Уволили в шестьдесят восьмом — за подпись под одним письмом. Не диссидентским, поверьте, — за коллегу, которого тоже увольняли несправедливо. Это тогда было поводом. С тех пор — букинист, в этой Лавке. Она моё всё.
— А с Зиминым?
— С Зиминым познакомился в семидесятых, через одну общую знакомую. Сначала — он купил у меня книгу. Потом — расспросил о ней по существу. Потом — мы поговорили подольше. С тех пор я ему помогаю иногда. По его делам. Потому что я ему верю.
— Чем верите?
Боба подумал.
— Он не врёт. Это редко в его системе. И — он работает не за деньги и не за карьеру. Он работает за что-то своё, что я не понимаю до конца, но чувствую, что оно — правильное.
Я молчал. Пил чай.
— Алексей.
— Да?
— Зимин не сказал мне всего о вас. Сказал только: «Будет в Ленинграде в декабре, опер из Краснозаводска, помоги ему по нашему делу». Что у него ваше «наше дело» — я не знаю в подробностях. Мне это не надо.
— А что вам надо?
— Мне надо убедиться, что вы — тот, кому стоит говорить то, что я скажу. Я теперь убедился. Вы слушаете внимательно. Вы не торопитесь. Вы не ждёте, чтобы я выложил всё сразу. Это хорошо.
— Спасибо.
— Не за что. Это — простое наблюдение.
Он отпил чай.
— Теперь — к делу. Виктор Григорьевич сказал мне утром в коридоре, между делом, — у вас серия краж в музеях. Без следов взлома. Из второстепенных фондов. Тонкая работа. Я об этом уже слышал — в среде давно говорят. Но Виктор Григорьевич только сегодня официально подтвердил.
— И?
— И я знаю, что это не вор.
— Я тоже к этому пришёл вчера.
— Молодец. — Он улыбнулся уголком рта. — Это посредник. И — заказчик, и — сеть мелких людей в музеях.
— Кто заказчик?
— Не знаю точно. Догадываюсь.
— Догадка?
Боба помолчал.
— В Ленинграде есть круг — небольшой, но плотный. Несколько научных сотрудников, преподаватели, писатели. Они занимаются самиздатом — переводят, размножают, распространяют. Часть из них — поддерживает связь с Западом. Через Москву, через еврейских отъезжантов, через дипломатов. Это всё известно конторе, кстати — за всеми смотрят.
— И?
— У этого круга — есть постоянная нужда в литературе. Запрещённой, антисоветской, западной по тематике. Достать такую — стоит дорого. Деньгами не получится — у них нет валюты. Зато есть другой ресурс — то, что хранится в наших музеях и библиотеках. Иконы, автографы, редкие издания. Эти вещи можно достать — если у тебя в этих учреждениях есть свои люди. Можно вывезти на Запад — через тех же дипломатов, через посольские каналы. И — обменять там на литературу, которая тебе нужна.
Я смотрел на него.
— Это — гипотеза?
— Это больше, чем гипотеза. Я знаю одного человека, который участвует в этом обмене как — назовём это — связной. Он не делает физическую работу, не ходит в музеи. Он — собирает заказы из круга и передаёт их посреднику, который и организует кражи. Я этого человека не назову вам по имени. Я назову ему — что вы ищете. Если он захочет встретиться — встретится.