— И здесь — продолжаете?
— Что продолжаю?
— Самиздат. Кружок.
Он смотрел на меня. Долго.
— Воронов, — сказал он. — Я с вами честен потому, что вы не пришли арестовывать. Если я скажу — да, продолжаю, — вы будете обязаны это куда-то донести? Или не будете?
Я подумал.
— Не буду. Ваш самиздат — не моя линия. Я ищу другое.
— Что другое?
— Громов в Краснозаводске был не один. Его схема имела размах. Меня интересует не самиздат — мне интересен инженер Потапов, который был убит в семьдесят четвёртом. Был ли он связан с самиздатом? Был ли через него кто-то ещё? Что вообще там работало — между заводом, между Москвой, между Ленинградом.
Фельдман медленно кивнул.
— Понимаю. — Он помолчал. — Я слышал про Потапова. От Ильина — мы были с ним в одной компании. Ильин рассказал мне в семьдесят пятом, через год после смерти Потапова. Он был напуган.
— Что рассказал?
— Что Потапов нашёл в документах завода Савченко что-то очень крупное. Не местное воровство — а структуру. Договоры о поставках, в которых были фиктивные позиции. Деньги уходили за границу, в обмен на товары, которые не приходили — а если приходили, то не по тем накладным. Ильин не понимал детали — он был инженер, не бухгалтер. Но он видел документы у Потапова. И — слышал, как Потапов говорил по телефону с кем-то в Москве. Крупным человеком. Громов был связной, не главный.
— Кто главный?
— Не знаю. Ильин не знал. Имени не было. Только — «Москва», и что речь идёт о людях из министерства.
— Ставровский — слышали?
Он напрягся.
— Ставровский?
— Николай Иванович. Заместитель директора по производству на заводе «Красный металлург». В семьдесят шестом перевели в Москву, в министерство.
— Не слышал. Но это объясняет — почему Громова в кураторы взяли в семьдесят втором, хотя были и другие кандидаты постарше. Ставровский его двинул. Возможно, Ставровский — звено, которое стояло уже в системе.
Я записал в памяти.
— Иосиф. Ильин умер в семьдесят шестом. Инфаркт официально.
— Я помню. Сердце? Возможно. Но возможно — и нет. Ильин был сильный мужик, спортивный. Инфаркт в шестидесят два — несчастливо. После того, как он мне рассказал про Потапова, через год — он умер. Может быть, совпадение. Может — нет.
— Вы тогда испугались?
— Я тогда — стал прекращать любую активность по этой линии. По самиздату — продолжал, но уже осторожнее. По заводским темам — не лез вообще. Думал — забудут.
— Не забыли.
— Я понял это, когда вы пришли в апреле. И — уехал.
Мы сидели молча. Чай остывал. Он встал, налил кипятка в чайник, заварил свежий.
— Иосиф.
— Да?
— Здесь, в Ленинграде, вы — в каком кругу?
Он помолчал.
— В большом.
— Подробнее?
— Подробнее не скажу.
— Гинзбурга знаете?
Он поднял глаза. Долго смотрел.
— Знаю.
— Кто это?
— Это — крупная фигура в нашем круге. Один из тех, кто работает с Москвой и с Западом. Через него идут связи, переписка, иногда — материалы. Он сам — научный сотрудник, по моей кафедре, физика-теоретик. Но его работа — не только наука.
— Письма к Осипу Марковичу в Краснозаводск — от него?
Фельдман подумал.
— Возможно. Я не контролирую его переписку. Он мне писал тоже — года полтора, до моего переезда. Регулярно. Через почту, открытым письмом — никаких шифров, ничего нелегального. Просто — делился литературой, обсуждал переводы. Он педант, ему нужен был собеседник по нашей линии в провинции.
— И Осип Маркович — тоже из вашего круга?
— Да. Старый человек, шестьдесят лет, преподавал в школе литературу. Уволили в шестьдесят четвёртом за неосторожный разговор. Сейчас — на пенсии, занимается переводами с французского. Часть его переводов — в нашем самиздате. Связной с Францией — через Гинзбурга.
— Гинзбург — связан с кражами в музеях?
Фельдман резко выпрямился.
— Что?
— Серия краж в музеях Ленинграда. Без следов взлома. Из второстепенных фондов. Иконы, рукописи, автографы. По моим сведениям — украденное идёт на Запад через дипломатические каналы. В обмен на литературу для вашего круга.
Фельдман молчал. Лицо стало серое.
— Я не знал.
— Точно не знали?
— Не знал. У нас в кругу про это не говорят. Возможно, я — в наружнем круге. Внутренний — где принимаются решения о крупных делах — мне не показывают. Я переводчик, не организатор.
— Гинзбург — внутренний?
— Возможно. Скорее всего, да.