Но это была размышление для других дней. Сейчас — Алексеев.
Савицкий вернулся через час. Сел за стол, открыл папку, которую принёс.
— Алексеев Павел Иванович, — сказал он. — Пятьдесят пять лет. Образование — Ленинградский университет, исторический факультет, кафедра истории искусств, выпуск шестьдесят пятого года. Работал в Эрмитаже с шестьдесят пятого по семьдесят четвёртый, последняя должность — старший научный сотрудник отдела русского искусства. Уволен по семьдесят четвёртому году — кража из фондов, признание обвиняемого, замяли без суда, статья из увольнения — «по собственному желанию», но в личном деле помета.
— Какая помета?
— «Не рекомендуется к работе с фондами и архивами в сфере культуры». Это — чёрная метка. После такой пометы человек не может работать ни в одном музее, ни в одной библиотеке. Только частная практика — что он и делает.
— Адрес?
— Лиговский проспект, дом сто двадцать восемь, квартира тридцать семь. Коммуналка, четыре комнаты, у него одна, шестнадцать метров. Жена ушла в семьдесят шестом. Один.
— Связи в музеях?
— У него их море. Он там работал почти десять лет. Половина нынешних научных сотрудников всех ленинградских музеев — его бывшие однокурсники или коллеги. Они с ним общаются — не открыто, но общаются. Это и есть его рабочая среда.
Я кивнул. Совпадало с тем, что говорил Боба.
— Виктор Григорьевич.
— Да?
— Поставим за ним наблюдение?
— Поставлю. Сегодня же — дам команду в наружку. Запишут — куда ходит, с кем встречается, в каких заведениях бывает регулярно. Через неделю — будем знать. Если что-то подтвердится — берём.
— Через неделю — сегодня двадцать седьмое декабря. Это Новый год прихватит.
— Прихватит. Возьмём после Нового года, если всё подтвердится. Сейчас — пусть наблюдают.
Я кивнул.
— И ещё, — сказал Савицкий. — Воронов. Ты понимаешь, что когда мы возьмём Алексеева — поднимется шум.
— Понимаю.
— Не маленький. Музейная среда у нас — особая. Все друг друга знают. Когда возьмём интеллигента — пойдут разговоры. Кому-то это не понравится.
— Знаю.
— И — ты говорил, что у тебя свои интересы по линии. Это всё пересекается с твоей линией?
— Пересекается.
— Каким образом?
Я подумал. Решил — насколько возможно, прямо.
— Алексеев — посредник. За ним — заказчики. Часть заказчиков — в Москве, в коллекционерских кругах. Это уголовщина. Вторая часть — в Ленинграде, политические, использующие канал для обмена украденного на западную литературу. Это — политика.
— И тебе нужна — какая часть?
— Мне — связь с Москвой. У меня в Краснозаводске убили инженера в семьдесят четвёртом, который нашёл схему хищений. Схема выходит на Москву, в министерство. Я думаю — те же люди, или соседние, сейчас участвуют в этом обмене. Это всё связано.
Савицкий медленно кивнул.
— Понимаю. — Он подумал. — Тогда — допрос Алексеева делать аккуратно. По уголовной — обычно. По связям с Москвой — отдельным каналом. Я возьму на себя ленинградскую часть. Ты — после допроса возьмёшь имена и связи, которые Алексеев может назвать в сторону Москвы. Передадим тебе материал. По возвращении в Краснозаводск — будешь работать.
— Договорились.
— И — последнее. Политическую часть мы передадим в КГБ. Это не наша территория. Когда Алексеев заговорит про Гинзбурга и круг — мы это запишем, но дальше — пойдёт по их линии.
— Понимаю.
— Зимин будет участвовать?
Я посмотрел на него.
— Зимин?
— Воронов, не делай вид. — Савицкий слегка улыбнулся. — Я знаю про Зимина. Он у нас в Ленинграде иногда появляется. По его линии — тонкие дела. Если он за этим сюжетом — мне тоже нужно понимать.
Я подумал. Сказал:
— Я с Зиминым не работаю напрямую. Я с ним пересекался по своему делу в Краснозаводске. Здесь — он, возможно, тоже задействован, но я с ним не контактирую.
— Понятно.
Он не настаивал. Я понял — он удовлетворён моим ответом, потому что ответ честный. Я и правда не контактировал с Зиминым напрямую — только через Бобу.
— Иди сейчас, — сказал Савицкий. — К пяти приходи — будут первые результаты наблюдения, посмотрим.
Я вышел.
К пяти первых результатов ещё не было — наблюдение только начало работать, понадобится день или два. Я работал в Управлении до семи — оформлял протоколы по делу о краже из квартиры Блока. Скучная бумажная работа, но без неё нельзя.