— Спасибо.
Я вышел.
Слежка за Алексеевым к субботе зафиксировала: каждый день, в районе семи-восьми вечера, он приходит в антикварный магазин на Литейном — старое заведение, с книгами и предметами быта дореволюционных времён. Внутри — задержится на минут двадцать — сорок. Иногда выходит с маленьким свёртком в руках. Иногда без.
Это был его рабочий пункт.
Савицкий назначил засаду на субботний вечер — двадцать девятое декабря. Группа — он сам, я, два оперативника из его отдела, пара постовых снаружи на всякий случай. Не громко — без формы, в штатском.
В семь вечера мы были в антикварном. Хозяин — пожилой мужчина с эспаньолкой — был предупреждён, спокойно сидел за прилавком, читал. Мы — двое в задней комнате, двое в зале как покупатели, я с Савицким — в подсобке.
В восемь двадцать пять — звонок над дверью. Мы услышали из подсобки.
Голос: «Здравствуйте, Сергей Михайлович. Что-то новое для меня?»
Хозяин: «Есть. Пройдите в подсобку, посмотрите».
Шаги. Дверь открылась.
В подсобку вошёл человек. Невысокий, худой, в пальто, в очках, с седеющими волосами. Алексеев. Он увидел нас — и замер.
— Алексеев Павел Иванович, — сказал Савицкий. — Управление внутренних дел Ленинграда. Вы задержаны.
Алексеев не двигался секунду. Потом — медленно сел на стул у двери. Не оказывал сопротивления.
— Понимаю, — сказал он тихо. — Этого следовало ожидать.
Допрос мы начали в антикварном — короткий, для протокола задержания. Вышло всё, как нужно: Алексеев пришёл за свёртком, в свёртке — небольшая старинная икона, девятнадцатый век, не самая ценная, но настоящая. Хозяин магазина передал — по «договорённости с одним коллекционером, его попросили хранить». Это была подстава, но Алексеев не знал.
Потом — на Литейный, в Управление. Кабинет Савицкого, я с ним, протокол. Алексеев сидел напротив. Спокойный, бледный, не плакал.
— Павел Иванович. Расскажите всё. От начала.
Он молчал минуту. Потом начал.
— С семьдесят пятого года. После увольнения из Эрмитажа я работал — частно. Оценки, экспертизы для коллекционеров. В семьдесят восьмом — на меня вышел один человек. Через старого знакомого. Предложил — другую работу. Координировать поставки украденных предметов из музеев, по списку, на Запад. За это — деньги, хорошие. Я сначала отказался. Потом — подумал. У меня была язва, нужна была операция, а денег не было. Согласился.
— Кто на вас вышел?
— Гинзбург. Семён Аркадьевич. Доктор физико-математических наук, профессор ЛГУ.
— Я записываю.
— Записывайте.
Савицкий записывал. Я молчал, сидел сбоку, смотрел.
— Дальше.
— Гинзбург дал мне круг знакомых в музеях. Это были его контакты — научные сотрудники, которые сочувствовали кругу самиздата. Через них я организовал поставки. Каждый раз — по списку от Гинзбурга. Список он получал из Москвы — от какого-то человека, имени которого мне не называли. Я только знал — что в Москве.
— Москва — что значит?
— Это коллекционер. Богатый. Очень. Я думаю — не один человек, а круг. Они платили — но не деньгами. Я получал западную литературу — большой запас, мог брать сколько хочу для нашего круга самиздата. Гинзбург же — раздавал, что нужно ему.
— Вы лично знаете кого-то в Москве?
— Нет. Связь — только через одного человека. Курьер.
— Опишите курьера.
— Высокий. Лет сорок пять. В очках. Носит светлый плащ или тёмный — по сезону. Шляпа. Говорит немного. Имени я не знаю.
Это был тот самый, что приходил к сторожу музея атеизма. Я узнал.
— Как часто он приходит?
— Раз в месяц, два месяца. Привозит литературу, забирает то, что я для него собрал. Встречаемся всегда в одном месте — на вокзале, в зале ожидания. Он покупает билет до Москвы, я — провожаю. В руках — обмен.
— Когда следующая встреча?
— Должна была быть второго января. Тогда он привозит литературу за декабрь, я — отдаю, что собрал.
Савицкий посмотрел на меня. Я посмотрел на него.
— Возьмём, — сказал Савицкий. — Возьмём курьера.
— Я больше с ним не встречусь, — сказал Алексеев. — Я — в тюрьме.
— Не вы. Мы вместо вас. Точнее — мы устроим, чтобы он пришёл, а там — вместо вас встретят его.
Алексеев пожал плечом.
— Делайте, что хотите.
Допрос шёл до двух ночи. Алексеев называл имена. Семь сотрудников музеев — те, кто доставал предметы. Гинзбург — главное звено в Ленинграде. Несколько человек из круга, которые знали о механизме, но не участвовали активно. Курьер из Москвы — без имени.