— Это — статья.
— Знаю.
— Сколько дадут?
— За самиздат — три-пять. За «антисоветскую агитацию» — больше. Зависит от того, как захотят оформить.
— Жалеете, что не уехали раньше?
— Нет.
— Почему?
— Потому что — здесь была работа. Здесь — был дом. Я не хочу жить в Израиле или в Америке. Я хочу жить здесь, в моём городе, среди моих людей. Если за это нужно отсидеть — отсижу.
Я смотрел на него.
— Иосиф.
— Да?
— Спасибо за все ваши откровенные разговоры. Они — мне очень помогли.
— А вы — мне.
— Чем?
— Тем, что вы — порядочный человек в этой работе. Я думал — все милиционеры одинаковые. Оказывается — не все.
— Не все.
Мы помолчали.
— Иосиф. Если когда-нибудь после всего — захотите ко мне в Краснозаводск приехать — приезжайте. Адрес — узнаете через Бобу.
— Возможно.
— Прощайте.
— До свидания.
Я встал. Он тоже. У двери — он протянул руку. Я пожал.
— Воронов.
— Что?
— Если Потапов — найдёте всё, что нашёл он, — это будет моё последнее задание. Помочь Ильину, который мне всё рассказал и умер. Это — моё.
— Сделаю, что смогу.
— Знаю.
Я вышел.
На улице был серый день — тридцатое декабря, до Нового года меньше двух суток. Снег падал — медленно, крупный, праздничный. Я шёл по Васильевскому, потом по мосту, потом по Невскому — без цели, просто шёл.
Думал о Фельдмане. Он остался — там, в комнате, со своей машинкой, со своими книгами. Через неделю его возьмут. Через месяц — будет суд. Через три-пять лет — выйдет постаревший.
А я — поеду в Краснозаводск, к Ирине, к Нине Васильевне, к Горелову. Буду продолжать работу.
Жалел ли я его? Да. Но и — уважал. Он сделал свой выбор и не отступал. У меня — другой выбор. У меня — двойная жизнь, чужое тело, незнание, кто я есть на самом деле в этой системе. Но и я — не отступаю.
Каждый — на своём месте.
Я дошёл до гостиницы. Поднялся в номер. Зорин был — чемоданы рядом с его кроватью, упаковано.
— Алексей. Уезжаю сегодня, в семь поезд.
— Уезжаете?
— Жена просит к Новому году. Я — не сопротивляюсь.
— Понимаю.
— Вы остаётесь?
— Да. У меня командировка до конца января.
— Один Новый год встретите.
— Встречу.
Он улыбнулся.
— Не скучайте. Бутылку коньяка я вам оставлю — она у меня в чемодане, я её не довезу.
— Спасибо, не надо.
— Возьмите. Вам пригодится.
Он достал бутылку, поставил на тумбочку. «Арарат», три звезды.
— Спасибо.
— На здоровье.
К семи он собрался, попрощался, ушёл. Номер опустел.
Я сидел один. На столе — бутылка коньяка. На тумбочке — иконка в нижнем ящике, я знал, что она там. На столе — книга Чехова, нечитанная.
В окне — серый Ленинград, в котором за один день мы взяли посредника и разрушили тонкую сеть.
До Нового года — двадцать восемь часов.
Я сидел и думал — что я буду делать всё это время. И ответа не было.
Глава 9
Тридцать первое декабря я провёл один в номере.
Утром — последние формальности по делу Алексеева. Подпись протоколов, передача папки в политическую часть. Я сидел в кабинете Савицкого и ставил подписи там, где он показывал. Алексеев — в камере. Гинзбурга должны взять в первую неделю января, мне сказали — точно когда, не знают, это уже не наш отдел.
К часу всё было закончено. Савицкий встал, протянул руку.
— Воронов. С наступающим.
— И вас.
— Где встречаешь?
— В номере.
— Один?
— Один.
Он посмотрел на меня, подумал.
— Может, к нам? Жена готовит, дети будут.
— Спасибо. Но — нет. Я хочу один.
— Понимаю. — Кивнул. — Тогда — после Нового года, второго января. Курьера будем брать. Вокзал. Если хочешь — можешь приехать смотреть. Не вмешиваться, просто посмотреть.
— Хочу.
— В девять утра у меня в кабинете. Поедем вместе.
— Принял.
Я вышел.
Купил в гастрономе на Невском еды — банку шпрот, колбасу варёную, хлеб, несколько мандаринов. В очереди постоял за бутылкой шампанского — «Советское», полусладкое, всё, что было. Заплатил, нёс в гостиницу.
В номере сел разбирать. Бутылку Зорина — «Арарат» — поставил рядом с шампанским. Получился маленький стол: коньяк, шампанское, шпроты, мандарины. Хлеб. Праздничный набор холостяка в командировке.
Включил радио — оно стояло на тумбочке, я раньше не пользовался. Поймал волну. Шла обычная программа — какая-то лекция о международном положении. «Афганская революция выходит на новый этап развития. Советский Союз оказывает братскую помощь дружественному народу…»