Дело №1979. Том 2

— Знаете, что у неё было?

— Что?

— Давление по делу.

Нина Васильевна помолчала.

— Не знала. Догадывалась.

— Догадывались?

— Я её не близко знаю, но — вижу её в магазине, на улице иногда. Лицо у неё в декабре было — тяжёлое. Я это заметила.

— Она держится.

— Знаю, что держится. Я тебе говорила — она сильная.

Я кивнул.

— Иди, — сказала она. — Опоздаешь.

В отделе в девять без пяти меня встретил Горелов — у входа.

— Алёша. Нечаев ждёт.

— Сразу?

— Сразу. Он сам пришёл рано, специально. Сказал — как только Воронов появится — ко мне.

Я снял пальто, пошёл в кабинет Нечаева.

Пётр Семёнович сидел за столом, в форме, в очках. Перед ним — мой отчёт по командировке, который я отправил из Ленинграда телеграммой ещё до отъезда. Он его уже прочитал — листы с пометками.

— Воронов. Садись.

Я сел.

— Прочитал твой отчёт.

— Принял.

— Большое сделал. Не ожидал — но рад. Савицкий тоже доволен — он мне послал отдельную записку, с рекомендацией к награде.

— Знаю.

— Но я сейчас не про награду. Расскажи мне — то, что в отчёт не вошло. Что у тебя своего.

Я подумал. Решил — сказать значительно больше, чем в отчёте.

— Алексеев — взяли. Он назвал круг в Ленинграде — Гинзбург и ещё семь имён в музеях. Передали в КГБ — теперь это их работа, кто и как сядет.

— Знаю. Это в отчёте.

— Дальше — взяли курьера из Москвы. Хохлов. По его словам, в Москве у него был контакт — Дмитрий Сергеевич, без фамилии. Описание: лет шестидесяти, высокий, седой, в очках, машина «Волга» с водителем.

Нечаев слушал, не перебивал.

— Описание похоже на Ставровского.

— Ставровский — это бывший зам директора, переведённый в министерство в семьдесят шестом?

— Да. Горелов про него собирал материал — машина с серией К-67 в Краснозаводске была в его распоряжении в семьдесят четвёртом.

— Помню.

— Я думаю — Дмитрий Сергеевич это он. Или — кто-то близкий к нему. Если по фотографии Ставровского показать Хохлову — он опознает или не опознает. Это будет связь Краснозаводск — Ленинград — Москва, замкнутая.

Нечаев откинулся на стуле. Долго молчал.

— Воронов.

— Да?

— Ты понимаешь, куда это идёт.

— Понимаю.

— Министерство. Москва. Полковник в запасе со связями.

— Знаю.

— Это — другая весовая категория. Это не Громов. Это — людей убирают, дела закрывают, командировки отзывают.

— Знаю.

Он смотрел на меня. Долго.

— Ты — будешь идти?

— Буду.

— Один?

— Не один. С Гореловым. С Ириной. С теми, кто согласится.

— А я?

— Я не прошу вас.

— Я знаю, что не просишь. — Он помолчал. — Но я подумал, пока тебя не было.

— И?

— Я тебе говорил — мне сорок семь, у меня дети, я в свои годы не могу рисковать так, как ты. Это правда. Но и — я не могу больше делать вид, что не вижу. Я уже один раз промолчал в семьдесят четвёртом — по Потапову. Если промолчу и сейчас — не выживу с этим. Это уже про самого себя.

— Что предлагаете?

— Я не буду в первой линии. Но — я не буду мешать. И — если будет нужна моя подпись по запросу, по командировке, по любому формальному ходу — поставлю. И — если будет давление сверху на отдел, чтобы тебя свернуть, — я буду тянуть и крутить, сколько смогу.

Я смотрел на него.

— Спасибо, Пётр Семёнович.

— Не благодари. Это — моё. Я тебе — должен. За семьдесят четвёртый.

После Нечаева я пошёл в наш кабинет. Горелов сидел за своим столом, писал. Поднял голову.

— Доложил?

— Доложил. Поддерживает.

— Значит, сегодня хороший день.

Я сел за свой стол. Месяц не сидел — стол был чистый, бумаги мои, оставленные перед отъездом, кто-то аккуратно сложил в стопку.

— Юр. Расскажи про Ирину.

Он отложил ручку.

— Третьего января прокурор района Иван Михайлович вызвал её к себе. Сказал — поступил звонок из облпрокуратуры. Запрашивают копии материалов дела Потапова для проверки соответствия квалификации. Обычно такие проверки делаются перед тем, как забирать дело наверх.

— И?

— Ирина сказала Ивану Михайловичу — дело идёт, есть фактура, передавать наверх рано. Иван Михайлович согласился, но видно — испугался. Сказал — собирай папку, отсылай копии в облпрокуратуру, как требуют, но дело держи у себя.

— Когда отправили копии?

— Седьмого января.

— Реакция?

— Пока тишина. Но мы понимаем — это не конец. В областной прокуратуре сейчас изучают копии. Что они с ними сделают — неизвестно. Возможно — забрать дело. Возможно — закрыть с формулировкой «недостаточно оснований». Возможно — что-то ещё.