— Хорошо.
Вечером в шесть я был в пивной на Лесной. Маленькая, прокуренная, шумная — рабочий вечер, мужики после смены. Я взял пиво, сел в углу.
В шесть двадцать вошёл Хорь — с человеком. Сторожев. Высокий, костлявый, с морщинистым лицом, в потёртом пальто. Хорь подвёл его к стойке, заказали пиво. Хорь увидел меня — кивнул, как бы случайно. Сторожев тоже посмотрел.
Через минут пять Хорь сказал что-то Сторожеву, поставил кружку, ушёл. Сторожев остался один — с кружкой, у стойки.
Я подождал минуту. Потом встал, подошёл, попросил у бармена ещё пива. Стал рядом со Сторожевым.
— Холодно, — сказал я просто.
— Холодно.
— Пиво отогреет?
— Не очень.
— Согласен.
Молчали. Он отпил, посмотрел на меня. Я был в пальто, в свитере — никак не похож на опера. Просто человек.
— Не местный?
— Местный, — сказал я. — Но недавно. С сентября.
— Откуда?
— Из Москвы.
— А.
Молчание.
— Виктор Сторожев, — сказал он.
— Алексей Воронов.
Он замер. Поставил кружку.
— Воронов?
— Да.
— Тот самый?
— Какой?
— Угрозыск. Громова закрыл.
Я смотрел на него. Решил не отрицать.
— Тот самый.
Он смотрел на меня. Глаза серые, тяжёлые.
— Значит, и сейчас по делам.
— По разным. Сейчас — пиво пью.
— А раньше — может быть, искали меня?
— Не знаю. А вы кто — кроме Сторожева?
Он усмехнулся.
— Кладовщик с завода «Красный металлург». Бывший. При Громове работал. Сейчас — сторож на базе.
— Слышал.
Он посмотрел на меня — испытующе.
— Слышали? — хмыкнул он. — Это значит, что искали.
— Не искал. Но услышал.
— От кого?
— Не скажу. Но — услышал, что вы беспокоитесь.
Он отвернулся к стойке. Долго молчал.
— Воронов, — сказал он тихо. — Я с вами здесь. В пивной. Один. Без свидетелей. Это — не ваше место и не моё.
— Понимаю.
— Если хотите поговорить — давайте, по-простому. Без протокола. Я скажу, что знаю. Но — не буду подписывать ничего.
— Согласен. Без протокола.
Мы взяли по второй кружке, отошли в угол, сели.
— Слушаю, — сказал я.
— Громов посадил, наши все попадали. Мне — повезло. Я был мелкая сошка, по моей линии не копали. Ушёл со склада сам, оформил перевод на базу. Тихо.
— Потом?
— Потом — в декабре, недели три назад, — приехал в Краснозаводск человек. Из Москвы. Я узнал случайно — через знакомого, который работал у Громова в кадрах. Человек ходил по бывшим связям, расспрашивал.
— Кто человек?
— Не назвал имени. Но — ясно, по чьему поручению.
— По чьему?
— Ставровского. Все знают, что Ставровский — он за всем стоял ещё до Громова. Громов — был у него под рукой. Когда Громов попал — Ставровский потерял канал в Краснозаводске. И — теперь восстанавливает.
— Этот человек — что хотел?
— Он расспрашивал — кто из бывших жив, кто молчит, кто может проговориться. Хотел понять — кому платить, кого убирать.
— Он с вами говорил?
— Говорил. Я молчал — сказал, что ничего не знаю, я был мелкой сошкой, при Громове не лез в дела.
— Поверил?
— Не знаю. Возможно, поверил. Возможно — отметил меня как ненадёжного.
Я смотрел на него.
— Ставровский в Москве?
— В Москве. Министерство какое-то, я точно не знаю. Полковник в запасе.
— А над ним — кто?
— Не знаю.
— Терентьев — слышали такого?
Сторожев замер.
— Слышал.
— Кто?
— Кто-то очень крупный. В шестидесятых — он работал в Краснозаводске, в обкоме, потом — пошёл в Москву. Сейчас — где-то в министерстве, наверное. Ставровский с ним работал ещё при Краснозаводске.
— То есть Ставровский — его человек?
— Был. Сейчас — не знаю. Может, всё ещё.
Я записывал в памяти. Терентьев работал в Краснозаводске в шестидесятых — этого я не знал. Это значит — связи между ними старые, личные. Это значит — структура была давно.
— Сторожев, — сказал я. — Мне нужна ваша помощь.
— Какая?
— Если вы вспомните что-то ещё — про этого человека, который приезжал в декабре, про знакомых из Громовских, кто что говорит, — приходите ко мне. Не в отдел — это вас засветит. На рынок, у Семёныча, где сапоги. Я там бываю. Скажете — «к Воронову». Передаст.
— А зачем мне?
— Затем, что если вас Ставровский «отметил» — то рано или поздно с вами что-то случится. Как с Потаповым. Как с Ильиным. Если поможете нам — мы вас защитим.
— Защитите?
— Обещаю.
Он смотрел на меня долго.
— Хорошо. Подумаю.
— Думайте. Времени не очень много.
Он кивнул.