Я встал, заплатил за пиво, попрощался. Вышел.
В среду утром в отделе я рассказал Горелову про Сторожева. Подробно.
Горелов слушал, кивал.
— Терентьев. — Он покачал головой. — Это уже совсем большое.
— Знаю.
— Мне в Краснозаводском обкоме знакомая работает — секретаршей в архиве. Можно проверить, был ли Терентьев тут, когда. Запрошу — без шума, через её папку.
— Запросите.
— Сделаю на этой неделе.
К обеду я работал по текущим бумагам — рутина, отчёты, ничего срочного. В голове крутилось — Терентьев. Москва. Замминистра. Если он действительно — это другая высота, чем Ставровский.
В четыре часа меня позвал дежурный — звонят.
Я снял трубку.
— Слушаю.
Мужской голос. Не знакомый. Средний, спокойный.
— Воронов?
— Я.
— Завтра в пять часов вечера — на набережной, у моста через Воронку. Один. Не будьте в форме.
— Кто говорит?
— Знакомый.
Положил трубку.
Я постоял с телефоном в руке. Потом — повесил.
Зимин.
Четверг семнадцатое января.
Я весь день работал — рутина, бумаги, короткий выезд на оформление мелкого хулиганства на окраине. Голова была занята другим. К пяти подходило — я приехал из выезда в отдел, переоделся в гражданское, вышел.
На улице — мороз, минус восемнадцать. Ветер. Снег падал крупный, колючий.
До набережной — пятнадцать минут пешком. Я шёл, заматывая шарф плотнее.
Воронка — речка маленькая, протекает через окраину города. Через неё — деревянный мост, старый, на каменных опорах. Набережная — узкая дорожка вдоль реки, тополя по обоим берегам, пустая в это время года.
На мосту никого. Я подошёл, остановился.
— Минута, — сказал голос за спиной.
Я обернулся.
Зимин — стоял в нескольких шагах, у дерева. В пальто, в шапке-ушанке. Среднего роста. Лицо — обычное, ничем не приметное. В очках с тонкой металлической оправой. Лет сорока пяти, может, пятидесяти.
Я не двинулся.
— Здравствуйте, — сказал я.
— Здравствуйте, Алексей Михайлович. — Он подошёл. — Холодно сегодня.
— Холодно.
Мы стояли на мосту. Ветер дул вдоль реки. Я посмотрел вокруг — никого. Только мы двое.
— Спасибо, что пришли, — сказал Зимин.
— Мне передавали через Бобу, что вы будете в Краснозаводске.
— Боба — хороший человек. Я ему многим обязан.
— Мне он тоже понравился.
Зимин кивнул. Помолчал.
— Алексей Михайлович. У меня немного времени. Скажу коротко, по делу.
— Слушаю.
— Первое. Я знаю — вы получили информацию из Ленинграда через Валю. Боба передал через моего человека. Терентьев — фамилия настоящая, я подтверждаю. Заместитель министра, в министерстве, где Ставровский работает с семьдесят шестого.
— Знаю.
— Терентьев — давний работник системы. Работал в Краснозаводске в шестидесятых годах — был вторым секретарём обкома, потом первым, потом ушёл в Москву. Через него в Краснозаводск приходило финансирование, через него же — кадры. Ставровский — его выдвиженец. Громов — выдвиженец Ставровского.
— Иерархия.
— Да. Терентьев — наверху, Ставровский — посередине, Громов — внизу, в Краснозаводске. Когда Громова взяли — нижнее звено сломалось. Ставровский — в декабре прислал в Краснозаводск своего человека, восстановить связь. Это вы уже знаете.
— Знаю.
— Дальше — вторая часть. У них в системе — несколько таких треугольников, в разных регионах. Один — Краснозаводск, где Громов был звеном. Другой — Свердловск, имя звена Маевский. Третий — Тула, имя звена Карсавин.
— Где они?
— Маевский — в семьдесят восьмом убит. Карсавин — жив, работает на заводе в Туле. Я по этим линиям не имею прямых контактов — по разным причинам, которые я не могу объяснить. Если вы будете копать дальше — Карсавин может быть точкой. Но — будьте осторожны.
— Принял.
— И — третье. — Зимин посмотрел на меня. — Терентьев и Ставровский знают про вас. Не лично — но знают, что в Краснозаводске есть опер Воронов, который копал Громова и теперь копает дальше. После взятия Алексеева в Ленинграде — они поняли, что вы вышли на их канал. Они будут защищаться.
— Как?
— Через прокуратуру — уже начали. Через попытки отозвать вас — могут попробовать. Через прямое давление — пока не делали, но возможно.
— Что вы предлагаете?
— Не предлагаю — даю информацию. Решения — ваши. Но — если хотите советoв: продолжайте копать, но публично — не выходите. Не пишите статьи, не идите в газеты. Работайте через прокуратуру, через КГБ — там, где формальные процедуры. Это медленнее, но безопаснее.
— И ваша роль?